Я Гордый часть 7

Я из-за твоих душевных терзаний не хочу лишиться возможности стать сильней! Так что делай, что должно, и выкинь глупости из головы.

И в этот момент рубильник Сергей переключился в рубильник Первый. Все ненужное выветрилось, оставив лишь функционал. И это правильно…

Глава 24

Глава 24

— Чего думаешь, боец? — ее голос тал жестким. — Перед тобой не женщина, а член отряда, которому нужна помощь. Хватит сиськи мять в мыслях — начинай в реале. Я из-за твоих душевных терзаний не хочу лишиться возможности стать сильней.

Так что делай, что должно, и выкинь глупости из головы.

И в этот момент рубильник Сергей переключился в рубильник Первый. Все ненужное выветрилось, оставив лишь функционал. И это правильно…

— Пятая, третья полка, где жар максимальный. Ноль Первая, вторая полка. Щиты снять, тело расслабить, воды не пить.

— Есть, — вытянулись они и рванули в жарко натопленное помещение.

Как я и думал, первая сомлела Ольга, с нее и начал. Плеснув снадобье на руки, я принялся втирать его в кожу, стараясь промять мышцы.

На раскаленные камни брызнула вода, и тело лежащей на животе девушки покрылось каплями влаги. От этого моя красотка тяжело задышала, пот градом катился по её коже, началась очистка организма.

Для меня этот жар был незаметен, но это если предварительно не выпить специальный отвар, на краткое время отключавший всю защиту. Иначе бы смысла во всем этом не было бы. Мама его приняла, а вот Ольге он был не нужен.

Налив больше слегка светящейся жидкости на ладонь, я стал активней втирать ее в кожу Оли, не пропуская ни одного места, включая интимные — от макушки до пяток, от волос до кончиков пальцев.

Везде, где возможно и невозможно, я нанес зелье.

Тело девушки пылало, она тяжело дышала и слегка вздрагивала от моих прикосновений. Я же старательно абстрагировался от всего, внушая себе, что это всего лишь процедура, и передо мной лежит не красотка, а просто близкий человек, нуждающийся в помощи.

— Перевернись на спину, — чуть хриплым голосом сказал я.

— Не могу. Тело меня не слушается, -последовал чуть слышный ответ.

Осторожно, будто боясь разбить, переворачиваю ее и даже чуть зажмуриваюсь. Нет, прочь пошлые мысли! Но видят боги, как же она прекрасна! Она — мой личный наркотик, который уже не вывести из организма. Испытание мукой — вот что это было.

Оставшаяся часть жидкости полилась на руки — и вновь пошли растирания.