Я Гордый

Я его люблю, — тихо сказала она, заливаясь краской.

— Не верю! — тут же заявил я. — Требую доказательств.

— Каких еще доказательств⁈ — взвилась она.

— Поцелуй меня, тогда поверю. Катя, вытри мне еще раз слезы. Ты же видишь, как я страдаю. Боги, за что мне это все, а? Ведь я старушек через дорогу переводил!!

— Не переводил.

— На красный сигнал светофора не ездил…

— Почти каждый день.

— Невинных дев не совращал!!!

— А кто Дильнуру за голую задницу хватал?

— Так, Катя, ты меня жалеешь или обвиняешь? Будешь так продолжать дальше, буду плакать в Олину макушку.

— Не буду я тебя целовать!!! Тут люди и вообще…

— Ладно, тогда я тебя поцелую, — чуть сдвинув Катю, я решительно направился к ней.

— Не-е-е-ет!!! — вскочила она и спряталась за сидящим отцом.

— Доченька, я не пойму, что такого неотвратимого случится, если брат поцелует тебя в щечку? — спросила мама, явно сдерживая смех. Впрочем, все остальные тоже сидели с каменными лицами и пучили глаза.

— В щ-щ-щ-щечку? — заикаясь, переспросила та.

— А ты куда подумала, извращенка несчастная? — влезла Катя. — Признавайся, в какие места ты хотела получить поцелуй!!!

— Тихо, дети, — вмешался отец. — Сереж, хватит издеваться над сестрой и просто сделай это.

— А что, ей можно, а мне нельзя? — тут же спросил я нормальным голосом. — Ну что, красотка, сейчас ты станешь моей, и я узнаю все твои грязные мысли.

— Не-е-е-ет!!!

Но было уже поздно. Схватив ее лицо двумя руками, я запустил внутрь нее молнию. «Ах» — и она вырубается, а я сажусь рядом и кладу ее голову к себе на колени. Пусть, когда откроет глаза, первым делом увидит мою ухмыляющуюся рожу. А что? Я мстительная скотина. И в этот момент комнату разорвал хохот. Смеялись все, даже отец.

— Жестоко ты с ней, — едва проговорила сквозь смех Оля и, встав сзади, стала делать мне массаж плеч. Это был какой-то нереальный кайф.

— Меняю услуги личного парикмахера на услуги личного массажиста, — тут же заявил я, растекаясь по диванчику, как кисель.

— Договорились, — улыбнулась она.

— Парикмахера? — заинтересовалась мелкая.

— Позже обсудим. К тому же, Люба, похоже, приходит в себя.

— Братик, поцелуй меня, — послышался ее томный вздох.

— Вот еще. Прохакунила ты свою матату. Я тебе предлагал, а ты отказалась."

"— Что? — дернулась она, приходя в себя.