Я Гордый

Оля, показывая и рассказывая мне все это, постоянно наклонялась надо мной, желая проверить, все ли я записал. При этом она прижималась ко мне грудью, обдавая легким запахом духов. В такие моменты я терял нить повествования и не помню, все ли я запомнил.

Потом мы сделали перерыв и пили чай, ведя великосветские беседы о погоде и урожае пшеницы, сплетничали о скандале с князем Юсуповым, которого застукали в постели с мужчиной. За это он подвергся общественному порицанию, был изгнан из рода и отправлен в ссылку. Казни, а за мужеложство у нас вешали, помогли избежать его многочисленные родственники, завалившие прошениями Его Императорское Величество, и отец-генерал, имевший множество заслуг перед короной.

Потом было продолжение лекции, где мы коснулись политической карты, и мне было по полочкам разложено, с кем мне стоит спать, а на кого даже смотреть нельзя. Выбор был велик, как и фоток в купальниках в рунете, но красивей сестер там не было, о чем я сразу и сообщил Оле.

За это был назван лучшим, получил порцию обнимашек и поцелуй в щеку.

Разбудив во мне зверя, эта нахалка переключилась на магию, продолжая расхаживать передо мной, старательно виляя задом. Из-за этого сосредоточиться становилось всё трудней, и я уже не мог дождаться, когда же она уйдет, чтобы я мог вызвать служанку и снять напряжение. Терпеть сил оставалось все меньше и меньше.

— О чем ты думаешь? — остановилась она напротив меня в шаговой доступности.

— О тебе, — честно признался я.

— И какие мысли?

— В основном, пошлые.

— Все-таки ты невыносимо милый, -проворковала она, и телепортировавшись ко мне на колени, обдала шею горячим дыханием.

— Оль, а ответь мне на один вопрос, -пытаясь не дрожать крайне возбужденным телом, попытался отвлечься я, — а где вообще наша свита? Ну, там всякие дворяне, заглядывающие нам в рот и сопровождающие нас даже в туалет. Вон, помню, у какого-то монарха был даже личный вытиратель задницы. А что у нас?

— С чего ты взял, что у нас их нет? -поерзала она свой попкой, стараясь устроиться поудобней и старательно делая вид, что не замечает мою каменную духовность, упирающуюся в ее центр знаний.

— У меня, как и у остальных сестер, есть свита. Просто сейчас мы не выходим в свет из-за последних событий, а в академии, за мной, как и за остальными, таскается целый табун.

— А что насчет меня?

— А вот у тебя с этим никак. Тебя вообще ничего, кроме тренировок, раньше не интересовало. Я вообще не узнаю тебя после твоего отравления.