Я Гордый

И вообще, так тискать мужчину неприлично!!!

— Да что же это творится⁈ — всплеснула она руками. — Чтобы мать не могла обнять свое дитя? Да не бывать этому! Вернись обратно, я еще не наобнималась с тобой.

— Низя! — мстительно ответил я, еще больше от нее отодвигаясь. — У нас тут серьезная тренировка.

— Ах, да. Я уже и забыла, зачем пришла. Вот ведь негодник — расстроил маму. И что у нас тут? Показывайте и рассказывайте во всех подробностях.

Минут через пять нашего сбивчивого рассказа мама что-то прикинула, сделала свои выводы и посмотрела на меня как кошка на сметану.

— Значит, решили проверить нападение, если Сергею нечем будет воздействовать на тело врага? Отличная мысль. Раздевайся, Оля, а я посмотрю.

— Мам, так нельзя. Она девушка, причем красивая. Я ж сосредоточиться не смогу!

— Ну да, ты прав. Оленька у нас чудо, раз даже брат не может себя сдержать. Ну, тогда разденусь я…

— Не-е-е-е, это еще хуже!!! — взвыл я.

— Почему? — удивилась она.

— Потому, что ты тоже красивая, даже очень.

— Ой, сыночек влюбился в мать, -захихикала она. — Я такое совсем недавно читала. Там такие картинки были, что закачаешься. Я тебе потом, Оленька, их покажу.

— И ниче я не влюбился! Просто мне будет трудно сосредоточиться и все, -буркнул я. — Может, позовем кого другого? Да и вообще — зачем полностью раздеваться? Я обещаю, что не буду трогать одежду.

— Нет, надо исключить любой вариант воздействия, и мы никого чужого звать не будем. Еще не хватало, чтобы всякие вертихвостки крутили голыми задницами перед моим сыном! Достаточно этой бесстыдницы Дильнуры.

Беспомощно посмотрев на этих красавиц, за которых в моем прошлом мире передрались бы все рекламные агентства, я вздохнул. Я, конечно, понимал, что они мать и сестра этому телу. Но в нем-то я!!! И для меня они в первую очередь красотки, а никак не родственницы. Но выбор сделать надо…

— Пусть будет Оля, — выдохнул я.

— Отлично, братик, — улыбнулась она. — Заодно и твою концентрацию проверим.

Спустя пару секунд она осталась совсем без одежды, и мне сразу захотелось зажмуриться, чтобы не пожирать ее взглядом. Но нет, я скала, я кремень, я импотент — исключительно когда на нее смотрю, -я монах-отшельник! Быстрая медитация немного помогла.

— Так, — стала командовать мама, и ее голос сразу изменился. Сейчас рядом с нами стояла не мать, а воин.