У остальных слегка поубавился пыл.
Если он отступит сейчас, то это плохо скажется на его репутации. Сам себе такой злой Буратино. Попал в свою же ловушку.
Самое интересное, что они не узнали ни Машу, ни Свету. И если Антон не популярен в аристократических кругах и только недавно стал появляться в газетах, то вот дочери военных уже давно известны большей части аристократии.
Видимо, эти ребята засиделись на Сахалине, зарабатывая свое состояние.
Да и про меня, судя по реакции, они не слышали. Их больше удивило, что я граф.
Эх, может на Сахалин? Там меня никто не узнает и можно заниматься исследованием монстров и метеоритов? Надо подумать.
От стола, где сидели их старшие приятели, к компашке подошел еще один и наклонился к уху здоровяка. Кажется, кто-то успел навести справки. Или же специально придержал информацию, чтобы понаблюдать за представлением? Не люблю такие театральные представления.
— Это Кузнецов, чемпион Универсиады, — тихо прошептал ему на ухо. — Рядом дочка Кутузова. Левее дочка Нахимова.
Он сам, кстати, где-то в этом отеле. А блондин — это младший сын Есениных.
Черкасов еще больше засомневался и начал со злостью поглядывать на своего товарища, чью голову он пришел защищать. Теперь, эта идея выглядела полной шляпой.
Что-то эта компания долго стояла и молчала, соображая, что делать дальше. И я решил помочь.
— А что тебя смущает?"
"— Меня смущает, что причиненный ущерб был не равносилен моральному вреду! — пожал он плечами.
— А я считаю, что за приставания к порядочным девушкам он еще слабо отделался.
Я бы ему пару ног сломал или пальцы… — подмигнул я обидчику.
У того тоже, как оказалось, имелась гордость, хоть и небольшая. И он решил вмешаться. Но так, на полшишечки.
— Да эта баба простолюдинка! — ткнул он пальцем в Виолетту.
— Тем более, — сказал Черкасов. — Заступаться за простолюдинку какую-то… Тебе бы, граф, научиться общаться с правильными людьми.
О, ну наконец-то лед тронулся! Он нашел нужную линию ведения переговоров, а я и рад.
Ребята так и продолжали с интересом наблюдать за нами.
Иногда между нашими фразами прорезался храп Фанерова, но не более.
— А ты у нас, я погляжу, и учитель, и нянька, и охранник, — кивнул я на народ сзади него. — И к чему вообще эта делегация? Ты что-то хотел?
Ага. Его лицо начало багроветь.
— Граф, ты нарываешься… — прошипел он. — Не погляжу, что ты чемпион Универсиады. Ты все равно еще салага по сравнению со мной.
— Нарываюсь? — вздохнул я и посмотрел на друзей.
