— В охране Кремля я не сомневаюсь.
— Боюсь, вынужден вам отказать, — сказал он, как отрезал.
Ну что ж, ничего не поделать, Ерх остается дома.
Я запрыгнул на заднее сиденье, за мной закрылась дверь, и мы тронулись.
Когда мы выехали на шоссе, я даже удивился, что на пути ни одной машины, в ведь утро — час пик.
— Ваша работа? — улыбнулся я, кивнув на пустую дорогу.
— Приказ доставить вас без задержек, — пояснил Рафаил.
Дальше мы с ним не говорили. Я вспомнил вчерашнюю встречу с Кутузовым. Все же, если на меня смогли выйти, рано или поздно докопаются и до графа Бердышева.
— Надо с ним поговорить, — сказала Лора и сделала себе пометку.
— Лучше дай анализ того, кто может проколоться.
Она появилась на соседнем сиденье.
— Есть очень жирный, прямо огромный прокол. Прямо кратер!
— Да говори уже.
Лора подняла ладонь, и на ней появилась голограмма старика с козлиной бородкой и плешью, но с идеально гладким лицом.
— Узнаешь?
Конечно узнаю. Один из первых людей, с которым я вообще познакомился и тот, кому я обязан этим лицом.
Пирогов Николай Иванович.
— Думаешь, на него выйдут?
— А ты думаешь, что графиня Кутузова остановится? — удивилась Лора.
— Тогда надо предупредить Ростислава Тихомировича.
До самого Кремля дорога была пустой. Заехав на Красную площадь, мы проехали Спасскую башню и оказались во внутреннем дворе.
Но вопреки ожиданиям машина подкатила не к центральным воротам дворца, а заехала с торца здания. Там меня провели по длинным коридорам, пока не вывели в небольшой зал с панорамными окнами и видом на фонтаны.
В центре комнаты стоял длинный стол и всего четыре стула из красного дерева и обтянутых бархатом.
— Не желаете ли чего? Чай, кофе? — поинтересовался Рафаил.
— Нет, благодарю.
— Тогда присаживайтесь, — он вежливо отодвинул стул и пригласил сесть.
— Когда будут остальные?
— Едут, — развел руками слуга. — Вы оказались самым пунктуальным, — он позволил себе небольшую улыбку. — А теперь простите, на этом я вас покидаю.
Как только он закрыл за собой дверь, появилась Лора и начала крутить головой.
— Да, впечатляет, — завороженно сказала она. — Нам бы такой дом.
— Нее, какая-то пафосная херня, — отмахнулся я. — Мне по душе наш дом. Да и в Широково Тягач постарался. Уютно же.
— Ой, ну не знаю, — она подошла к мраморным подоконникам. — Я бы тут пожила…
Интересно, о чем мы будем говорить? Хотя я понимал, что меня в эту группу царь Петр одобрил чисто номинально, потому что мне известно про создание сосуда для Захара.
