– Мама спит?
– Да-да, – заторопилась она, – у нас все терпимо! Прости, кажется, врач…
За секунду до коротких гудков он услышал в трубке детский плач и юные голоса. Удивительно, откуда во взрослой больнице могли появиться дети?!
Успокоив себя мыслью о том, что кого-то из пациентов пришли навестить внуки, Вадим все-таки забрал со стола грязную кружку и отправился в кухню.
Без Вали в доме было грустно и непривычно. Лучше бы он не валял дурака и поехал в офис, раз уж она застряла в больнице до вечера. Наверное, состояние мамы было тяжелым: иначе, какой смысл сидеть целыми днями в больнице подле взрослого человека? Он решил, что все-таки настоит на своем – заставит Валю назвать ему адрес – и приедет их навестить.
А то не по-человечески получается.
Но не успел он подойти к шкафу и выбрать костюм, как телефон снова зазвонил. На этот раз пела, к счастью, не Брежнева, а любимые «Скорпионс». Вадим вернулся к компьютерному столу, взглянул на дисплей и в замешательстве поднес телефон к уху.
– Алло.
– Вадим, – голос Аллы возник из глубины аппарата и замер на несколько секунд, – тебе удобно говорить?
– Да, – его сердце учащенно забилось.
– У меня беда.
Алла впервые в жизни произнесла такую фразу – во всяком случае, Вадим ничего подобного от бывшей жены раньше не слышал.
– Что случилось?
– На меня завели уголовное дело.
Он оторопел. По собственной воле Алла никогда бы не впуталась ни во что противозаконное. Единственным человеком, который мог втянуть ее в грязные махинации, был Энди Маккей!
– Это твой мерзкий шеф?!
– При чем здесь он?
– Сама знаешь!
– Он, конечно, достаточно накрутил, – Алла тяжело вздохнула, – но все в рамках закона.
Иначе зачем бы ему держать юриста в качестве зама?
– Вот это как раз легко объяснить!
– Прекрати! Меня обвиняют в причинении тяжкого вреда здоровью ребенка.
– Что?!
– Вадим, – ее голос дрогнул, – я никого не сбивала. Вообще не была за рулем!
– А что говорит Маккей?
– При чем тут он?!
– Пусть поможет!
– Энди уже в Шотландии.
– А-а-а.
– Значит, ты даже не выслушаешь меня?
– Выслушаю.
Алла что-то сбивчиво говорила, Вадим не мог понять и половины – какой-то ребенок, какая-то машина. В его голове звучал только голос, родной и ненавистный одновременно: без перерыва и без конца он повторял набатом в его голове слово «Энди».
– Меня могут посадить в тюрьму, – закончила Алла и невольно всхлипнула.
Между ними повисла пауза, нарушить которую она не рискнула.
– Ты где?
– В центре.
