Я хочу быть с тобой

На лице малыша не наблюдалось ни тени неловкости или страха, но Вадим чувствовал, что он неприятен ребенку. В голове мелькнула простая догадка: конечно, Андрюша должен ненавидеть незнакомого дядьку, который отнял у него маму. Придется что-то придумать, чтобы заслужить его доверие.

– Как у тебя дела?

– Скутяю. – Малыш со вздохом отвернулся к стене.

Валя тем временем подтащила к кровати сына стул и заставила Вадима сесть. Он опустился, лихорадочно соображая, чем можно увлечь трехлетнего ребенка, да еще и в больничных условиях.

– Как ты себя чувствуешь? – он снова неуверенно заговорил. – Ничего не болит?

– Неа, – малыш, на его счастье, оказался на редкость общительным, он тут же прижал ручку к повязке, – только вот видись, нада асталожно.

– Вижу…

– Ню воть…

Вадим снова глупо замолчал, соображая, что бы еще такого спросить.

– А играть любишь?

– Дя, – малыш на него даже не посмотрел.

– Хочешь, поиграем?

Ребенок задумался, а потом вдруг обернулся к Вадиму и потребовал:

– Пакази фокусь!

– Андрей, – Валя с беспокойством посмотрела на растерявшегося мужчину, – Вадиму некогда с нами играть. Ему нужно на работу…

– У меня есть время, – он перебил, строго взглянув на Валю, – сейчас. Только, Андрюшка, закрой глаза, и не подглядывай.

– Дя! – Ребенок, счастливый, зажмурился.

Вадим вытащил из кармана пиджака носовой платок и стал торопливо скручивать мышку. Он вспомнил себя пятилетнего и безудержный восторг, который испытывал, играя с отцом. Папа делал для него шуструю зверушку, и она прыгала, бегала по рукам маленького Вадима, вызывая бурные взрывы заливистого смеха. Лет в восемь он прекрасно все понял – это папа незаметно толкает мышку пальцем, и потому она двигается, как настоящая.

– Смотри!

Андрюшка открыл глаза и в предвкушении уставился на ладонь Вадима.

– Мыська! – сразу узнал он хвостатого зверька.

– Погладишь?

Малыш протянул ручку к зверушке и осторожно коснулся любопытных ушек.