Я хочу быть тобой

— И ты решила надеть его без спроса? — вопрос звучит строго и жестко.

Она дергает так, будто я влепила ей пощечину, в красивых глазах растерянность.

— Я просто…заскучала пока ждала. Не удержалась и решила примерить.

— Чтобы не скучать, надо заранее звонить и предупреждать о том, что хочешь придти в гости, а не пробираться тайком, а потом слоняться без дела и изнывать.

У нее вытягивается физиономия:

— Но тогда бы не получился сюрприз. Я хотела, чтобы ты пришла, увидела тортик, порадовалась.

— Спасибо. Но я еще вчера сказала, что буду весь день в больнице.

Я вообще могла сегодня не появиться, или у нас с мужем могли быть свои дела. Так что сюрпризы сюрпризами, но надо думать прежде, чем такое устраивать.

— Прости, — смиренно опускает взгляд, — мне казалось, будет весело.

Я строго качаю головой:

— Ничего веселого. Так делать нельзя. И уж тем более нельзя без спроса мерить чужие вещи. Ты не в детском саду, где все игрушки общие. Должна понимать.

— Понимаю, — шмыгает носом, — я сглупила. Надо было позвонить и узнать точное время, когда ты появишься дома.

По красным от стыда щекам катятся слезы.

Будь я в другом настроении, я бы непременно пожалела бестолковую Зайку, которая хотела сделать приятное, а в итоге получила нагоняй. Возможно, просто бы погрозила пальчиком, не заостряя внимания на этом инциденте, но сегодня с жалостью плохо.

— Больше так никогда не делай. Договорились?

Она тихо всхлипывает и кивает, не поднимая на меня взгляд.

— Переодевайся. Жду тебя внизу.

Она спускается ровно через минуту.

В своих драных джинсиках и маечке:

— Я повесила платье обратно.

— Хорошо.

На самом деле ничего хорошего. Я собираюсь сдать его в химчистку. Потому что оно грязное. Не снаружи. Внутри. И это гораздо хуже.

Снова передергивает.

Меня зацепила эта тема, мне неприятно, но это всего лишь платье, и я больше не заостряю на этом внимание.

— Давай пить чай.

— Я тебе помогу.

Зайка всеми силами старается загладить свою вину. Прыгает вокруг меня, как собачонка, сама ставит кружки, сама убирает.

Даже крошки со стола стирает после того, как чаепитие заканчивается. И смотрит так преданно, взглядом вымаливая прощение, что сердце у меня все-таки тает.

— Ты больше не сердишься? — в голосе племяхи отчаянная надежда.

— Нет. Но больше так не делай.

— Никогда, — бросается мне на шею и крепко обнимает, — я все поняла. Никаких сюрпризов.

— Ну и славно, — обнимаю ее в ответ, — Вадим скоро придет. Дождешься?

— Не-е-е, — тянет она, — не хочу вам мешать. Пойду.