Я хочу быть тобой

Чтобы на плечиках висели бренды, и я копалась в них, каждый день подбирая под настроение.

На стуле висит еще влажное платье. Уродливое, убогое, я бы ни за что не стала такое носить. Но оно настолько целомудренно и невинно выглядит, что лучше не придумаешь, и цвет подходящий. Если намочить, то все, что под ним становится видно, каждый изгиб.

Надеюсь, Вадиму понравилось то, что я сегодня показала? Оценил? Конечно оценил… Он же мужчина. Настоящий, хищный, любит глазами. Хоть и виду не подал, но уверена, что мои малышки его зацепили.

А Милка дура. Ничего не поняла. Утешала. И это. Она еще насчет телефона не в курсе. Тупица.

Смеюсь, и тут же зажимаю себе рот рукой. Тс-с-с…Счастье любит тишину.

Еще полчаса маюсь от бессонницы, а потом спускаюсь на кухню. У меня столько фантазий в голове, что в горле пересыхает. Чертовски хочу пить. Наливаю себе стакан воды и практически залпом осушаю его до дна. Потом заглядываю в холодильник.

У нас дома обычно колбаса вареная, перетянутая веревкой, сырки, масло в пластиковой масленке, коробки с яйцами, неизменная кастрюля борща и мамашины заготовки.

Здесь же все иначе. Сыр с голубой плесенью, дорогая ветчина, какие-то баночки, деликатесы, о существовании которых я даже не подозревала, отборные фрукты и стопка натуральных йогуртов.

Скриплю зубами, представляя, как Мила все это уминает. Бесит. Аж есть захотелось.

Тихо вытаскиваю колбасу и сыр. Я не сторонник ночных зажоров, но кому-то сейчас будет очень вкусно!

После перекуса возвращаюсь наверх.

Дыхание перехватывает, и сердце давится кровью. Горячо.

Рискуя попасться, я крадусь вперед и тихонько толкаю дверь, приоткрывая крохотную щелку. Заглядываю внутрь.

На огромной кровати Мила с Вадимом.

Мила снизу, а он между ее бедер. Она наглаживает его, цепляется, выгибаясь навстречу, а Зотов ритмично двигается, вдавливая ее в матрас. Они так поглощены друг другом, что не замечают, что у них появился зритель.

А я смотрю во все глаза, и даже если случится землетрясение — не уйду. Боюсь пропустить хотя бы миг. Движения сильного мужского тела завораживают, кажется, я ничего прекраснее в жизни не видела. Жгучая волна пронзает насквозь, и я с трудом сдерживаю стон.

Тихо прикрываю за собой дверь и сбегаю к себе. Глаза жгут злые слезы.

До дрожи хочу оказаться на месте Милы. С ним, под ним. И окажусь!

Падаю на кровать.