Я хочу быть тобой

Почему она не отвечает? Думает, что за молчанием можно спрятаться? Не понимает, что оно рождает еще больше вопросов и злит до кровавой пелены перед глазами?

И вот когда я уже готов расхерачить мобильник о приборную панель в трубке раздается голос. Как удар под дых, снова лишая опоры под ногами:

— Да, любимый.

Твою мать…Мила.

— Я…эээ…

— Зря названиваешь, Вадим, — она звучит сипло. Ревела, и от этого хочется удавиться, — твой Зайки здесь нет. Она забыла свой телефончик.

— Я просто хотел…

— Избавь меня от подробностей.

Понимаю, что со стороны все выглядит так хреново, что дальше некуда. Теперь она еще больше уверится в том, что мы мило общаемся за ее спиной.

— Мил…

— До свидания.

— Мила!

В трубке уже гудки.

— Твою мать! — херачу кулаком по рулю, — Твою ж, сука, мать!

***Я беснуюсь, а прохожие смотрят на меня, как на чокнутого придурка. Меня сейчас наизнанку сейчас вывернет. Просто перемотает всего на веревки.

Мне хочется рвануть к Зайке и вытрясти из нее всю правду, но сдерживаюсь. Каждый мой гребаный шаг, каждое слово еще больше усугубляют ситуацию.

"Я набираю номер и когда с того конца раздается спокойное «слушаю», уже не сомневаюсь:

— Стеф, здорово. Можешь сейчас со мной встретиться?

— Проблемы?

— Мягко сказано.

— Хорошо. Говори куда, я подъеду.

Куда? В душе не ведаю. Тыкаю панель навигатора, чтобы узнать название улицы, дублирую его собеседнику.

— Жди.

Он никогда не задает лишних вопросов, сразу делает.

Ждать чертовски сложно, потому что с каждой секундой все туже затягивается удавка на шее. Я теряю время, теряю Милу, проваливаюсь в какое-то вонючее болото. И все из-за чего? Из-за собственной тупости или…

Стеф приезжает через полчаса. К тому времени я перебираюсь с дороги на парковку, и он ставит свою неприметную серую тачку рядом с моей. Выходит на улицу, достает из кармана пачку, зубами вытягивает одну штуку.

— Угостишь?

Я не любитель никотина, но сейчас делаю жадную затяжку, чувствуя, как горечь ударяет в голову.

— Ну давай, рассказывай, что у тебя, — коротко кивает Стеф.

Такое себе удовольствие признаваться в собственных косяках, но иначе в этом дерьме не разобраться.

— Я изменил Миле.

Степан медленно затягивается и выпустив кверху струйку дымы, совершенно невозмутимо произносит:

— Тебя поздравлять или сочувствовать?

— Издеваешься?

Он прекрасно знает, что я давно и безнадежно влюблен в Милку.