Онлайн-библиотека книг
— Все в порядке, милая? — с преувеличенным вниманием спрашивает она, глядя на меня в зеркало внутреннего обзора, а потом улыбается таксисту. — Забрала племяшку из детдома. Они там как волчата, неприветливые, неулыбчивые.
— Ничего, отогреется, — беспечно кивает таксист, а мне хочется, чтобы мы ехали вечно, не доезжая до дома. Я не хочу оставаться с Владой один на один. Я ее боюсь.
Глава 8"
"У нас отношения не складываются с самого начала. Влада хочет остричь мне волосы, а я не даюсь.
— Ты как семинаристка с этими патлами! — кричит опекунша, в сердцах швыряя в меня журналом, в котором она выбрала для меня модную стрижку.
— Если девочка не хочет, не нужно заставлять, — мягко возражает мастер салона, куда Владислава привела меня, чтобы, по ее словам, сделать из меня человека.
Я смотрю исподлобья, обхватив руками голову и давая понять, что никому не позволю притронуться к моим волосам.
— Смотрит как волк, — жалуется тетка, — никакой благодарности!
— Доминика, если ты позволишь немного снять длину, волосы будут выглядеть гуще и здоровее, — предлагает мастер.
Наконец я соглашаюсь, мне моют голову и начинают стричь. Я внимательно смотрю, чтобы не остригли больше, чем нужно, но мастер явно на моей стороне, а не на теткиной, и мы действительно ограничиваемся парой сантиметров.
Влада недовольно кривится, хотя весь салон в восторге от того, какие у меня красивые волосы — после того, как их подровняли, вымыли и высушили, они стали похожи на шелковистый водопад.
У нее самой короткое каре, и она хотела мне сделать такое же.
Наконец тетка успокаивается, ей сделали маникюр, и она довольна. Я замечаю, что она рассчитывается моей картой, но наверное, так и нужно, ведь теперь она мой опекун.
Мы идем в магазин, она выбирает мне одежду по своему вкусу, но мне ничего не нравится. Она снова злится, но я отказываюсь мерить выбранные ею вещи, а подбираю одежду сама.
— У девочки хороший вкус, — говорит продавец-консультант, и Влада недовольно замолкает. Мы с продавцом подбираем нужный мне размер, Владислава набирает ворох вещей и идет в примерочную.
За покупки она тоже рассчитывается моей карточкой, и тогда я уже не молчу.
— Вы купили мне две вещи, а себе семь. Почему вы рассчитались моими деньгами? — спрашиваю ее, и она зеленеет от злости.
— Ах ты ж нахалка! — выплескивается из нее ядовитое.
