Даже мысль о том, что справедливость может восторжествовать меня не радует. Я чувствую себя разбитой:
— Саш, ты не знаешь, за что мне все это? Где я так накосячила, что теперь гребу полной ложкой?
— Боюсь, в таких вопросах я не компетентен. А вот с остальным помочь могу. Я правильно понял, что теперь следим за Мариной и ищем доказательства тому, что это был умышленный поджог и она к нему причастна?
— Да. Я бы еще в полицию обратилась, но не уверена, что они воспримут меня всерьез.
У меня нет ничего кроме слов сотрудницы о том, что тот тип как-то связан с Мариной. А та запросто может сказать, что я ревнивая истеричка, которая мстит из-за мужа и наговаривает.
— Может, — соглашается он, — Вы еще здесь ничего не убирали?
— Нет. Ждали, когда пройдут все проверки. Я сегодня собиралась вызвать службу клининга, но не успела.
— Хорошо, что не успела. Сейчас я сам осмотрю, а потом подключу знакомого из полиции.
Он такие дела любит. С пожарниками тоже поговорю, там свои люди есть.
— Спасибо, Саш.
— Рано благодарить. Я еще ничего не сделал, — он открывает свой рюкзак и достает оттуда одноразовые перчатки, — показывай.
Я отвожу его в помещение, в котором началось возгорание. Саша тщательно фотографирует каждый участок, задумчиво рассматривает черную дыру, оставшуюся вместо щитка.
— Ну что? — шепчу, едва дыша.
Жмет плечами:
— Будем работать.
Где-то глубоко внутри растревоженной души загорается крохотный огонек надежды. Мне хочется верить, что все у нас получится. Должна же эта дурацкая полоса когда-то закончиться.
Глава 13
— Как у тебя дела?
Мы встречаемся с Алисой в нашем любимом еще со времен студенчества маленьком ресторанчике. Здесь подают прекрасные ребрышки в медовой глазури, ради которых можно даже изменить здоровому образу жизни и наесть пару-тройку лишних килограммов.
— Ай, — машу рукой, — через одно место все.
— Рассказывай.
Пока ждем горячее, неспешно клюем салаты. У меня Цезарь, у нее что-то с морепродуктами. Попутно я делюсь всем, что у меня накопилось. И про кафе, и про мужа, и вообще.
Сегодня Алиса мой личный психотерапевт, которому я изливаю душу. Я знаю, что она меня всегда поддержит, поймет, поэтому оказываюсь не готова к хлесткому:
— Дурочка ты, Кира.
Вот те раз.
— С чего это? — тут же подбираюсь.
