— Что-нибудь, — мой голос звучит непривычно глухо и безжизненно, как чужой.
Чувствую, как муж подходит ближе. Встает прямо у меня за спиной. Его дыхание щекочет плечо, рождая миллион мурашек. Но это не те томительно-сладкие мурашки, которые накрывают от удовольствия или предвкушения, это те, которые возникают, когда неприятно.
Мне неприятно его присутствие.
Отодвигаюсь, скривившись так, будто съела тухлое яйцо, и слишком поздно понимаю, что он видит мое отражение в окне.
Мы сталкиваемся взглядами и замираем.
Теперь я уже и чай не хочу. Ставлю кружку на подоконник, и в тот же момент Березин сгребает меня в охапку, прижимает к себе и зарывается лицом в волосы.
— Отпусти, — выдавливаю сквозь зубы, пытаясь освободиться. Но он держит так крепко, что это невозможно. Его запах бьет в ноздри, и я задерживаю дыхание.
— Кир, пожалуйста, давай поговорим, я обещаю, что больше никакого вранья. Пожалуйста.
Судорожно втягиваю воздух, и он падает в легкие обжигающим комком."
"— Прости меня. Я дурак. Придурок конченый, — шепчет словно заведённый, — не знаю, что на меня нашло.
Боже, начинается…
— Помутнение какое-то. Мы с тобой поругались, а она пригласила прогуляться. Зайти в гости. Ну я и подумал, а что такого. Почему бы и не сходить.
— Еще скажи, что не понял, для чего она тебя звала, — все-таки отпихиваю его от себя и разворачиваюсь лицом, чтобы смотреть своей боли в глаза.
— У нас ничего не было, Кир.
— Не успели?
— Ничего не было, — повторяет севшим голосом, — слышишь, Кир.
Ничего!
— Просто чайку предложила? Или унитаз попросила починить? Или коллекцию марок собралась показывать? Хочешь, я расскажу, как все было на самом деле? Вы поднялись к ней и едва переступив через порог начали целоваться.
Он дёргается, и я понимаю, что попала в цель.
— Кир…
— Начали стягивать одежду, лапать друг друга.
— Не надо, Кир. Пожалуйста. Я не спал с ней.
— Потому что я помешала, — горько усмехаюсь, — приперлась, обломав вам всю малину.
— Ну нет же…
— Скажи, а ты бы остановился, если бы я не появилась? — смотрю на него в упор, — оттолкнул бы эту курву? Вспомнил бы о том, что женат? Или уже плевать на все было?
Молчит. Дрожит, будто замерз.
— Ты же хотел поговорить откровенно, и ничего не скрывать. Так давай. Говори! Ушел бы от нее, если бы не мой звонок?
Он тяжело сглатывает и медленно мотает головой:
— Нет.
* * *Меня будто наотмашь ударили. Боль дичайшая.
