Можно было бы, конечно, выпросить у Фейки и полушубок, все равно она вряд ли будет его носить рядом с Ашшуром. Ну да ладно. Тогда не будет видно моих узорчатых рукавов, над украшением которых я так старалась.
К празднику было почти все готово, кроме Люсиных нарядов — ее и Васима. Я собиралась ей помочь, Фейка убежала встречать вернувшегося из Драконьей Гряды Ашшура.
— Нет, и что это он мне подсунул! — раздался крик негодования, и я обернулась к Люсе.
Она распаковывала купленные ткани.
— Он меня что, в саван решил обрядить? Я сказала, что мне надо серебристую или голубую с белым ткань! А не чисто-белую!
Она вынимала белые отрезы один за одним.
— Нет, я не поняла! А это что? Где красный? Нет, Алеора, ты посмотри, может, я что-то не понимаю, это какой цвет?!
— Розовый.
— Слава богу, я думала, с моими глазами что-то не то, и я вижу ядреную фуксию вместо красного! Красного, мать его за ногу! — ругалась злая Люся. — И больше ничего нет!
Она заглянула в пустой мешок в надежде, что там все же что-то отыщется.
Но оттуда выглянула довольная морда геккона. Василисуш принял все за игру.
— Да чтоб ему селедку молоком запить, и туалет был занят, — продолжала ругаться Люся какими-то непонятными, но смешными ругательствами.
Она села на кровать и опустила руки.
— Все пропало, шеф.
— Может, не все так страшно? — подошла я к ней. — Будут у вас белые наряды. Снег же белый. Снегурочка, ты рассказывала, из снега. Почему бы ей не быть в белом наряде? И зимнему магу тоже?
— Да, можно, конечно, — скривилась Люся.
— Только не то это. Да и ткань, посмотри, какая.
Я посмотрела, да, ткань была похожа на те, из которых младенцам делают первые одежки и подстилают в люльки пеленки. Невзрачная, в общем. И что из нее ни делай, будет смотреться блекло и уныло. Подошел Эххе и попрыгал, высунув язык, предлагая поиграть.
И тут мне пришла гениальная мысль.
— О, а давай воспользуемся Эххе?! Эххе, милый, ты поможешь своей хозяйке?
Эххе с интересом посмотрел на меня и радостно кивнул.
— А чем он поможет? — удивилась Люся.
— Слюной! Он раскрасит нам ткань…
— Нет! — тут же вскрикнула Люся и закрыла, прижала ткань к груди. — Еще мне галлюциногенных картинок не хватало.
— Чего? — не поняла я.
— Психоделики, — пояснила Люся, но все равно непонятно. — Ярких, кричащих красок, какофонии цвета, — сжалилась и разъяснила та.
— Так нет, зачем же? Зима, она какая? Белая с оттенками. Голубого, розового, желтого, лилового, серебристого… много же оттенков.
