— Магистр тебя заберет от меня после такого! Что он сказал? То-то же, — погрозила пальцем враз присмиревшему василисушу Люся.
Когда драка наконец прекратилась, мы с унынием осмотрели поле боя. И с надеждой на Кайла.
— У меня нет сил на повторный подвиг, — развел руками Кайл.
И в подтверждение слов просто упал и распластался на островке снега.
— Открытка, — прохрипел поверженный демон, с которого все началось.
— Точно, открытка! — взъярилась Люся. Нашла ее около мешка, схватила и подошла к демону.
— Ты, наверное, пришел взять плату за нее?! Так на, забери ее и засунь себе в…
Осеклась все-таки Люся и кинула в демона открыткой.
— Я хотел тебе только сказать, чтобы ты ее не открывала, — прохрипел демон. — Мы перепутали открытки…
Люся побледнела, но его предупреждение запоздало. Открытка в полете открылась. В нос ударила сильная вонь, чуть не поставившая нас на колени. Мы все зажали нос. И тут же понадобилось зажать уши. Потому что по ним ударила невообразимая какофония звуков.
А из открытки потекла струйка какой-то мутной жижи, набиравшая силу. Она обрызгала демона и тех, кто был с ним рядом. Струйка увеличивала напор и превращалась в фонтан.
— Пгобку. Надо задкнудь пгобкой, — закрыв нос, кричала Люся.
Но пробки под рукой не было. Да и никому не хотелось подставляться под этот фонтан, вокруг которого уже натекла лужа.
Ашшур дыхнул драконьим пламенем, и от открытки остался пепел. Но вонь, лужа остались. И в ушах еще не отзвенело.
Раздался бой часов.
БОМ-бом-бом. БОМ-бом-бом. Раз. Два. Три…
— Новый год, — прошептала Люся, озираясь и смотря на часы, отбивающие удары.
Когда раздался последний удар, открылась крышка и из нее вывалилась игрушка потешника — ярмарочного актера, веселящего народ.
— А-ха-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха-ха… А-ха-ха-ха-ха… — раскачивался потешник в разные стороны, заливаясь идиотским смехом.
Я покосилась на Ашшура, и тот, повинуясь моему желанию, спалил и потешника, оставив от часов останки из угольков.
— Все пропало! Все! Это конец! Никакого праздника! Никакого Нового года! — закричала Люся со слезами на глазах и гневно затопала ногами, сжав руки в кулаки.
Все потрясенно смотрели и не знали, как утешить попаданку. Лишь один василисуш, превратившийся в геккончика, юркнул к Люсе на плечо, а потом и залез на голову, поглаживая и успокаивая.
— Весело! — заявил он.
И тут Люсю прорвало. Она зарыдала и, бросив все, пошла по направлению к общежитию.
