А что, если это всё – древние голосовые команды, и раньше они прекрасно работали? Понимаешь мою мысль?
– Ага, – кивнула Ира.
– Ты не подумай, я не суеверный. Это всё так, в рамках научного поиска."
"Возможно, в данной ситуации рациональный взгляд Егора как раз бы не помешал. Да что толку об этом думать. Всё давно быльём поросло. Когда-то они любили друг друга, болтали обо всём на свете. Жаль, что этого не вернуть.
***
Егор внимательным, но при этом ничего не видящим взглядом упёрся в монитор компьютера.
Так бывает, когда смотришь внутрь себя, наблюдая увлекательные картинки, не проявленные на физическом плане. Зачем она ему написала? Правда увидела чётки и вспомнила о его маме? Это что-то на грани фантастики. Он поднялся, прошёл в комнату, где когда-то жила мама. Да, ремонт он там сделал, чтобы не испытывать приступ тупой боли каждый раз, когда туда заходит. Но часть вещей осталась нетронутой. Иногда он ходил к ним в гости, словно навещал маму. Там её присутствие чувствовалось куда лучше, чем у могильной плиты с выбитыми именем и датами.
Егор открыл деревянный сундучок, где хранились милые маминому сердцу мелочи. И по большей части, не драгоценности. Действительно дорогих украшений у неё было мало. В молодости мама отказывала себе во многом. Даже в необходимом. Когда Егор учился ещё в прежней школе, как-то раз они с пацанами учились курить в укромном местечке. В секретной компашке было двое его приятелей и еще парочка малознакомых парнишек из параллельного класса.
Один из них и начал, давясь от смеха, рассказывать, как у русички прямо на крыльце оторвалась подмётка у сапога.
– Вот метёлка, – заржал второй. – Вообще за собой не следит.
И закашлялся от смеха.
– Ага, – подтвердил рассказчик. – У неё и второй сапог уже каши просит. Прикинь, я как-то видел, она его фломастером подкрашивала, чтоб пятен облезлых не видно было.
– Брешешь!
Товарищи Егора прятали глаза, но не вмешивались. А он почувствовал, как в нём закипает бешенство.
Как у чайника со свистком – сейчас струя горячего пара из носика вырвется. Со звуком. Тогда он в первый раз подрался. Врезал прямо по смеющейся физиономии мальчишке, который даже не понял, в чём дело.
Такой вот хрестоматийный случай, что уж тут сказать. Ире он об этом никогда не рассказывал. Наверное, она после этой истории сразу бы сбежала, подумав, что вляпалась в классическую историю материнско-сыновьей любви. Да, наверное, правильно бы и сделала.
