Я и это переживу

Или ты в чтение мыслей веришь?

– Не верю, – помотала головой Ира. – Но тогда что я должна допустить? Что в мою дочь вселился дух свекрови? Бывшей.

Тут Ульяна подняла голову от своего рисунка, и внимательно посмотрела на свою мать.

– И ты за… сколько там лет назад начались уже конкретные совпадения? Два года? Вот, за это всё время ты ни к кому не обращалась?

– А к кому я должна обратиться была? К психиатру?

– Ну, начать с психолога. У тебя же классическая послеродовая депрессия была, судя по симптомам.

Ирина усмехнулась.

– Оль, я тебя люблю. Но ты же вроде не спец по материнству и детству. Это же не на депрессию похоже было, а на сумасшествие.

– Сейчас ты скажешь, что и про это в интернете читала? – Ольга хихикнула и отпила из бокала.

– Конечно. Кстати, про послеродовую депрессию такие страхи пишут, что на их фоне теория о переселении душ как милая детская сказка выглядит.

Ирина не преувеличивала. За эти пару лет она начиталась историй, в которых не выдержавшие своего нового статуса и всего происходящего в организме, кончали с собой, калечили детей или впадали в болезненное состояние, из которого их выводили медикаментозно.

И не всегда успешно. Она уже знала, что послеродовая депрессия – это очень серьёзный диагноз, не какая-то блажь. И если вовремя её не распознать, плохо будет всем. Но у себя она таких симптомов не разглядела. Ей действительно порой казалось, что у неё какие-то психические отклонения. Галлюцинации, например. И на самом деле Ульяна – обычная девочка, а её необычные высказывания она домысливает. Но с той поры, как дочь признала Егора на фото и оторвала от снимка её собственное изображение, стало понятно – всё это слышат и видят и другие люди.

– Да, другие люди это тоже слышат, – согласилась Ольга. – Но давай не будем совсем скидывать со счетов возможность твоего безумия.

– Спасибо! – с чувством сказала Ира.

– Не за что, я за объективность, – кивнула подруга. – Если ты и правда сошла с ума, то у тебя могут быть моменты помрачения сознания, о которых ты не помнишь.

И вот именно тогда ты говоришь с ребенком о бывшем-бывшем, его мамаше и прочем. А потом девочка просто пересказывает то, что слышала от тебя.

– Вот знаешь, – заметила Ирина. – Именно такого предположения у меня не было. Ты обогатила мой кошмар новыми возможностями.

– Обращайся! – сказала Ольга. – Ну, а теперь серьёзно. Я тебе добра хочу. Надо показаться кому-нибудь. Психологу. У меня есть знакомая.