Никогда никто в жизни не был со мной так нежен, ни один мужчина не пробуждал во мне такие эмоции.
В этих поцелуях не было сексуального подтекста, но в то же время меня начал бить озноб, будто мне холодно. Босс поднял голову с моих колен, и снова посмотрел в глаза.
– Он тебе нравится?– неожиданно спросил он.
– Нет,– ответила я и понимаю, что говорю истинную правду.
До тех эмоций, что во мне вызывал мой босс ему далеко. Это я, конечно, не сказала, а только подумала. Но босс порывисто обнял меня, снова положив голову мне на колени, я чувствовала, что он довольно улыбается.
Я нерешительно положила руки на голову Евгения Дмитриевича, и погладила его по волосам как ребенка. Потом зарылась пальцами в его волосы, пропуская между пальцами пряди. Его волосы были мягкими и очень приятными на ощупь, в этом была какая- то интимность, даже больше чем в поцелуе или объятиях.
В тот момент я вспомнила мать, ее равнодушие ко мне, когда мне хотелось ласки и материнской любви. Она же во мне видела лишь свою несчастную любовь и причину ее разрушенной жизни.
Мне так захотелось, что бы меня кто-то любил, по настоящему, такой, какая я есть. С моим лишними килограммами и моей не стандартной внешность. Захотелось домашнего уюта, а не съемной хрущёвки с «бабушкиным» ремонтом, захотелось семьи и спокойствия.
Почувствовала себя очень несчастной и никому не нужной, потому даже признание в симпатии от босса принять не могу, потому что не верю ему. Не верю, что я могу кому-то нравится. Не верю, что я красивая, не верю, в то, что он говорит, что слова идут от души.
Я почувствовала, что по щекам текут слёзы, и несколько слезинок капнули на щеку босса.
Он поднял голову с моих колен и внимательно на меня посмотрел.
– Почему ты плачешь? Я обидел тебя?– спросил Вьюжина, по-прежнему стоя передо мной на коленях и обнимая за бедра.
Евгений
Увидел Тихомирова и готов был дать ему в морду, такое бешенство меня накрыло.
А когда он ушёл и я положил голову на колени Алине, обнял ее за бедра, прижался к ней, вдыхая ее аромат.
Боже как она приятно пахла, будто пионами, но очень нежно, и неуловимо. Но вдруг мне на щеку капнули слезинки, я открыл глаза и посмотрел на Алину.
– Почему ты плачешь? Я обидел тебя?– спросил и стал вглядываться в лицо, пытаюсь догадаться о причине слез.
Она отрицательно покачала головой.
– Алина, давай поговорим? Ты сбежала с обеда, не дав мне толком объяснится. А сейчас плачешь, это из-за меня? – допытывался я.
– Нет не из-за вас.
