Хотел еще вина попросить, но передумал, во-первых с алкоголем надо повременить, пока не узнаю про беременность, ну и потом, Алине ж лекарства пить. Хотя из лекарств там в основном было обезболивающее, которое она выпила сразу как мы пришли в номер.
– Алина, присядь,– прошу я, и она присаживается на краешек дивана, как школьница, сложив руки на коленках, спина прямая, будто палку вставили. Нервничает, что ли?
– Я извинится, хотел. Прости меня, пожалуйста, не так я представлял ухаживания,– понуро смотр на Алину, а она немного расслабляется.
– Как приедем в Москву, поедем к нашему семейному врачу, и не возражай,– говорю немного резко, потому, что она собралась, что-то ответить, уверен, хотела возразить.
– Я бы хотела попросить вас кое о чем?– тихо говорит Алина, а сама смотрит затравлено.
Снова она «выкает».
– Ты помнишь, что я обещал сделать, если ты мне наедине «выкать» будешь?– спрашиваю и угрожающе к ней приближаюсь. Она покраснела до корней волос, видимо вспомнила слова про «оттрахать».
Уже хочу к ней сесть на диван когда в дверь постучали.
– Входите,– отвечаю довольно резко, я вообще последнее время плохо себя контролирую в плане гнева и злых взглядов.
Официант расставляет на столике обед на две персоны, и спешно уходит, даже не взгляну в нашу сторону. Прям человек – невидимка.
– Так о чем ты хотела попросить?– напоминаю я Алине, а сам приглашаю ее за стол. Накладывая ей побольше тушеного мяса и запеченной картошки. Если она беременна, ей надо как следует кушать, нечего сидеть на диетах.
– Дать пару отгулов, пока нос не заживет и не сойдут синяки. Не хотелось бы, что бы в холдинге судачили,– тихо говорит Алина, а сама следит за каждой моей ложкой, которой я увеличиваю гору еды на ее тарелке.
– Нет, отгулы я тебе не дам,– говорю, и наблюдаю, как удивленно вытягивается лицо матрешки. – У тебя оплачиваемый больничный, и компенсацию я тебе тоже выпишу, в качестве извинений. Мне искренне жаль, что так вышло, я не хотел тебя обижать, вспылил из-за твоей холодности.
Я просто не знал, что думать.
– Я же объяснила причину,– говорит Алина и все же принимается за еду.
– Да, помню, я помню. Ты боишься, что мои чувства к тебе не настоящие, и пройдут, как только запал страсти пройдет,– горько усмехаясь говорю Алине, а она только кивает на мои слова. – Ты меня тоже пойми, я никогда не заводил серьезных отношений, и никогда не испытывал ничего, похожего на те эмоции и чувства, что возникают рядом с тобой.
