Эмиссы сидели на полу, их лица были печальны. Боги стояли у окна, они всматривались в море. Там и правда творилось что-то невероятное.
— Дилоос, там шторм? Мы не сможем отплыть? — разволновалась я.
— Да. И он надолго. Дня на три как минимум!
— А ты ничего не можешь сделать? — спросила я и подошла к богу воды.
— Могу… — я увидела усмешку, нет он не издевался. Он предлагал мне самой пойти навстречу, возможно даже молить его.
— Ладно, сейчас я хочу связаться с домом! А потом спрошу ещё раз. И тогда ты скажешь мне, чего ты хочешь! — отвернулась обиженно.
Здесь я ставлю условия! Если он не будет играть по моим правилам — пусть катиться!
— Дурак, — тихо прошипел Тунтрой.
— Шарри, сумку! — орк подал мою плюшку. Я вытащила блюдо, установила его так, чтобы оно было своеобразным окном. Вызов долго игнорировали. Наконец, в шаре появился заспанный Адонис. Я говорила, что артефакт перенесли к нам? Перенесли. Чтобы мы могли детей и мужчин проведать. Так вот, Адонис в коротких шортиках из шёлка подошёл к шару, потянулся и зевнул.
Я с улыбкой осматривала всё моё богатство, то есть его тело. Он открыл свои очи с длинными стрелами ресниц, я непроизвольно застонала. Моё ж ты чудо!
— Госпожа? — мелодичным, слегка хриплым со сна голосом вскричал он.
— Да, мой милый! Это я! Все спят уже? Прости, что разбудила. Я просто долго не связывалась с вами, я скучаю…
— И я… Дети в порядке… Мы недавно почувствовали вашу боль, госпожа. Кто причинил её? — и столько заботы, столько нежности было в его голосе, что ни один из мужчин возле меня даже не вздумал ревновать к моему чуду.
Они знали, они чувствовали мою нежность к нему, как я отдыхаю душой, видя эту заспанную мордаху.
— Нан-Гулакх, Донни! Он оказался предателем, милый. Мы вызволили богов из ловушки. Они были в Источнике, в пещере. Теперь у сайнов есть новый Источник! Это большой золотой столб с голубым лучом! — я рассказывала о событиях, произошедших с нами и улыбалась. Ровно до тех пор, как дошла до похищения Тассиля. Лицо Донни тут же исказилось от боли, — Он похитил моего Тассиля! Я едва не умерла на месте…
— Мы с Тадаллом тоже… Госпожа, я… я ничего не значу для вас? Мы вам не нужны больше? Вы только и говорите о том юноше! Это так больно… — его слёзы резанули по сердцу.
— Донни… — растерялась я. А ведь действительно, все мои любимые наверно так и считают! Что они не нужны мне, что я живу одним только провидцем.
— Простите меня! Я позволил себе слишком много! — униженно склонил он голову.
