Может ковёр зачаровать? То есть шоор? — Дилли! Ты гений! — смачно расцеловала мужа и унеслась за сумкой, напрочь забыв о том, что она явится тут же на зов. В каюте сидел грустный русал.
— Поплаваем? — спросил он. Я отрицательно помотала головой, залезла на его колени, зарылась в волосы. Мои губы нашли все его чувствительные места.
— Нет, Исси… — укус. Сладкая судорога у обоих, быстрый, но безумный секс, и я продолжила, — Мы полетим!
Вытащила сумку, на бегу прокричала ему, чтоб готовился к полёту и убежала обратно на палубу.
Там и сидели все участники драммы. Даркка настороженно и молча косилась на Троя. Тот ожил только при моём появлении, а так был просто как древний идол — суровый и беспощадный.
— Вот! — указала я на огромный лист разумного растения, коий согревал нас в стужу и остужал в зной, — я его сейчас зачарую, и полетим на нём! Здорово я придумала?
С огромными глазами за моей магией следили все: сайны благоговели от сил своей Повелительницы, мысленно прикидывая, сколько же сил будет в наследнике; мужья уже привыкли к моим странностям, но и они были восхищены.
А гаргульи… Только сейчас они осознали, как им в сущности повезло со мной! С такой покровительницей их народ не пропадёт никогда. Только нужно ничем меня не огорчать. По глазам Даркки я поняла, что она готова даже жизнь отдать, только бы я больше не злилась на них. Пока лист напитывался моей кровью и силой, я искоса глянула на неё. Беременна! И детей двое, что для них большая редкость. Не от мужа… шалава этакая. Хоть не от Троя, и то радует.
— Слушай меня внимательно Даркка! Если твой брат ещё хоть раз даст мне повод засомневаться в нём… Я люблю так же сильно, как и ненавижу! За верность я вознаграждаю, за предательство — казню… Я дам ему выбор: или мы чужие друг другу… или мы семья, и ближе никого не будет.
— Я не знаю… — пролепетала она, — Не знаю, что он скажет. Но я никогда его таким не видела! Никогда он так не смотрел ни на кого, никогда так не злился! Просто голову снесёт и всё, а сейчас… Это было так страшно… — задрожала она.
Муж, наивный чукотский юноша, прижал её к себе.
— Скоро увидим…
Испытание летающего листика прошло успешно! Мы лихо ввинтились ввысь, летя вслед за гаргульями. День полёта, и мы у скал. Четырёх скал и одного котлована. В чаше, оставшейся от пятого Гнезда, блестело серебром озеро. Мы снизились, листик плавно лёг на снег. Кентавр, кстати, остался на корабле, как и Трой, не пожелавший участвовать в этом фарсе, как он обозвал мой последний брак.
