Несмотря на эти особенности, происходящее в ночное время осмысливалось в принципе правильно, но было столь неприемлемо для прежних личностных установок и связано с таким тяжким грузом ответственности, что подвергалось вытеснению из сознания по типу «ничего не было». Вытеснение проблемы из сознания позволяло жить дальше и, как бывает и при других отклоняющихся влечениях, становилось мощным благоприятным условием укрепления в повторении противоправных действий. К моменту ареста Станкевича ситуации оказались значительно забытыми, и ему требовались напряженные усилия по восстановлению их в памяти.
Эксперты пытались разобрать механизмы его парафилии – сексуально-садистического развития личности. Пришли к выводу, что в ее формировании необычно большую роль сыграли алкоголь, а также особое отношение маньяка к свежей крови.
Зафиксировав у Станкевича наличие парафилии, комиссия, однако, признала: «В отношении инкриминируемых деяний ВМЕНЯЕМ».
Дело Станкевича рассматривал опытный судья Читинского областного суда Раджаб Джафаров.
Убийца пытался доказать, что невиновен, что сам себя оговорил под давлением, что жертвы путаются в показаниях. Интересно, что адвокат Станкевича, казалось, была убеждена в ошибке следствия. А все потому, что клиент был в какие-то моменты очень убедителен, – как раз это психиатры и называют феноменом частичной амнезии: «если я этого не помню, значит, этого и не было». Однако важная деталь: после ареста Станкевича в Краснокаменске перестали находить изуродованные тела женщин.
«У меня не было сомнений в его виновности, – говорит судья в отставке Раджаб Джафаров. – Особо отмечу несколько моментов. Первый: собака, с которой милиция приехала на место одного из убийств, привела к двери его квартиры. Второй – когда его задержали и привели к прокурору, он сказал примерно так: ""Не отпускайте меня, иначе я еще что-то страшное натворю"". Третий: он рассказывал, что именно во время отъездов жены все совершал. То есть она уезжала в Китай, он дома выпивал и шел на улицу искать жертву.
Происходило с ним как будто некое ""затуманивание"", но этому эксперты как раз нашли объяснение. Вообще многое объясняла психиатрическая экспертиза. Четвертый: Станкевич сам дал признательные показания при адвокате (потом, насколько я помню, он потребовал другого адвоката). Уже сидя в изоляторе, Станкевич научился (возможно, у сокамерников), как надо правильно отвечать на суде. И потому на заседаниях занял позицию отрицания.
