Я из Железной бригады

На нарах развесил белье, тут все так делали, правда, постирались лишь немногие, но и это хлеб. К вони все же привыкаешь, как бы тяжко ни было. От тех нар, которые занял я, до окна было далековато, жаль, но хорошо хоть место занял внизу. Была мысль залезть повыше, но те, кто находился под крышей, кашляли от вони сильнее нижних.

Когда поезд тронулся, кто-то из солдат решил проверить сдвижную створку ворот и обнаружил, что она не заперта. Распахнув на ходу тяжелую створку чуть не полностью, в вагоне стало просто отлично.

Солдаты были далеко не дураками и, проветрив немного, вновь закрыли двери, оставив, правда, небольшую щель. Такими умными были не одни мы в нашем желании проветриться. Выглядывая наружу, солдаты сообщали, что из других вагонов так же торчат головы.

Несмотря на проветривание, печь вполне справлялась с нагревом вагона, знай дрова кидай в топку. Останавливались часто, за время стоянок набирали дров на станциях, хорошо, что с этим не было проблем, все ж это не наша страна, где много леса. Ехать было даже весело, ко мне особо никто не приставал, я еще раньше, на погрузке попросил парней не афишировать то, что я уже воевал.

Знаю, что, если бы этот факт был обнародован, меня бы задолбали с просьбами о рассказах. Ведь все солдаты одинаковы, неважно, на каком языке они говорят. Тут едут одни новобранцы, молодые, по сути еще мальчишки, а я-то волк тертый. Так что за все время в пути я всего лишь пару раз участвовал в беседах, причем только со знакомыми мне солдатами.

Да, повторюсь, это вам не Россия.

Тогда, после освобождения, узнав, насколько далеко мне до родины, я немного охренел, но сейчас уже успокоился. Мы дольше стояли на различных станциях и полустанках, чем двигались в нужном направлении. Однако уже к обеду мы были на границе с Российской империей. Во мне все клокотало. Так хочется домой, хотя я и дома-то не знал. Но хотелось вернуться как можно скорее к людям. К нашим, русским людям. К тем, кто говорит на родном мне языке, пусть даже это вновь будет грязный окоп.

Граница под полным контролем австрийцев, поэтому она была лишь условной. Везли нас не так и далеко, на Украине ведутся тяжелые бои, поэтому, чтобы не нарваться на армию Николая Второго, нас высаживали далеко от линии фронта. Очень далеко. Нам вновь предстояло топать пешком, как бы не сто верст.

Прямо на станции, куда прибыл наш эшелон, нам выдали оружие и еще один небольшой паек. С едой был порядок, я еще не успел все прожрать, хотя у меня и просили поделиться.