Я из Железной бригады

Охраны возле мест отдыха персонала аэродрома не было совсем, только на краю взлетной полосы, это и дало мне возможность все провернуть.

Пленный, спросонья не понимавший вообще, что с ним происходит, сначала молчал, уставившись на меня сонными буркалами. После пары оплеух летчик все же пришел в себя и едва не закатил истерику на весь лагерь. Пригрозив летуну, что вырежу ему сердце и заставлю сожрать, провел допрос. Оказалось, что хоть это и не станет легким делом, но дозаправка в воздухе возможна, причем на такой путь и горючки-то потребуется немного.

Трудность была в самом угоне самолета. Стояли-то они открыто, да вот для приведения к готовности нужны техники. И как мне такую ораву контролировать? Да еще и летал на двухместном не мой пленник. Самолет был причислен к штабу, трофей, и пилот на нем был свой. После нужного вопроса летчик все же утвердительно кивнул, подтверждая, что он способен управлять и этим судном.

– Думаю, что, если ты сейчас не приведешь в нужное состояние аэроплан, я просто тебя зарежу, разговор окончен! – я устал.

Плевать, не самолетом, так как-нибудь выберусь, один черт, дорога одна. – Выбор есть всегда, дело за тобой. Если думаешь привлечь внимание охраны, знай, это будет последним, что ты сделаешь в этой жизни, поверь, шутить я не намерен.

И ведь последнее мое заявление, уж не знаю, тон был подходящим или слова, но все же возымели действие. Летун попросил у меня помощи, для раскрутки винта, я охотно согласился. Топливо притащили на пару с летуном, тут и тащить-то было метров триста, и охраны на складе не было совсем.

В кабине как-нибудь размещусь, канистра не большая, главное взлететь.

Летун проделывал одному ему известные манипуляции в кабине, я просто ждал сигнала для раскрутки винта. Если честно, немного боязно было, как бы руки не оторвало. Но все прошло отлично. Двигатель чихнул и мгновенно заорал как резаный, я аж присел и начал осматриваться по сторонам. Предупрежденный летчик махнул мне рукой, это я потребовал от него доклад о готовности.

Аэроплан уже начинал движение, а я пытался разместиться в кабине, не ударившись при этом о поперечину сверху, когда на поле начали вылезать техники, солдаты охраны и другие летчики. Пихнув в плечо летуна, приказывая взлетать, я обернулся к пулемету, установленному сзади. Воевать не собирался, но, если побегут к нам, отгоню."

"Тяжело и натужно рыча слабым двигателем, аэроплан начал разбег и, удивив меня в который раз своим состоянием, рванул в небо.