Я из Железной бригады

Ухо болело неделю, губа, разбитая о чей-то кулак, чуть дольше. Ну, а те, кто меня встретил, болели чуток дольше, переломы, знаете ли, долго заживают. Махал руками и ногами я так, как будто в последний раз. Чуть до оружия не дошло, слава богу, командиры вовремя подоспели."

"Когда во всем разобрались, меня мгновенно переправили в штаб. Да не полка, а сразу дивизии. Принимал меня лично Антон Иванович. Вот кто бы сказал мне там, что повстречаюсь с будущим белым генералом… Дядька серьезный, понравился мне сразу. Было в нем что-то такое, что выделяло его из когорты штабных офицеров.

Может, это его происхождение сказывается? Предки-то у него далеко не дворянами были. Лицо спокойное, чуть полноватое, как, впрочем, и тело. Но эта полнота только добавляла ему очков, он как бы солиднее выглядел от этого. Говорил спокойно, без заносчивости и торопливости, характерной нынешним офицерам, которые часто выслушивают доклад, а сами зевают. Деникин вывалился из моего представления о высших чинах в армии. Хотя, быть может, все дело в добытых мной трофеях.

Гуляя по парку, наслаждался видами конца золотой осени девятьсот пятнадцатого года. Одернув мундир, на котором сверкали два креста, я машинально улыбался в душе. Да, награды были щедрыми. Отправив меня на излечение, слава богу, что в этот раз были только ушибы и сломанные пальцы, дали месяц отпуска. Даже чуть стыдно было, когда отпуск обозвали – по ранению. Предлагали съездить домой, отказался, настаивать не стали. Антон Иванович представил меня к повышению в чине, если выгорит, стану младшим унтером, уже что-то.

Непривычно как-то в рядовых ходить, хоть и ефрейтор сейчас, не рядовой, но один черт. Если не отправят в партизаны, то скорее всего, буду командовать отделением стрелков-снайперов. Я наглядно доказал их важность на поле боя. Нет, не стрельбой. В документах фрицев были прошения на имя аж самого Гинденбурга. Просил подполковник Малковски именно снайперов, ибо они наносят существенный урон противнику, уничтожая русских офицеров и тем самым дезорганизуя наши войска. Когда документы были изучены, штабные признали, есть такой факт на поле боя. В первую очередь, это подтверждалось большими потерями в офицерском корпусе. Офицеров явно стало не хватать, убыль огромна. Сообразив, наконец, что протестами к врагу они ничего не добьются, наши чиновники и армейцы согласились, что такой вид пехотинца, как стрелок-снайпер, необходим.

Меня вызывали на совещание, Марков донес до Деникина мои мысли по созданию отряда снайперов.