Я к тебе (не) вернусь (СИ)

— Что?

— Это ты все подстроил, — озвучиваю я очевидное. — Сначала ты коварно отправил его на это задание, затем на него нападают, а ты появляешься весь в крови, — зло вываливаю на него небеспочвенные обвинения. — Соблазнил меня, прекрасно зная, что после этого я уже не смогу быть с ним. А теперь ты решил добить его совсем? — брови Раяна летят вверх, а мой гнев стреляет с удвоенной силой. — У Мелиссы нет твоего номера и, тем более, она бы стала звонить точно не тебе. Это мерзко, Раян. Видеть тебя не хочу.

Разворачиваюсь и сдираю с себя халат, комкая его по пути.

Знаю, что тоже виновата и не уменьшаю своего предательского поступка перед Себастьяном. Раян за мной не идёт, но я точно знаю, что смотрит вслед. Сверлит тяжелым взглядом, от которого спину сильно жжет. Даже если бы все это было не так, он не из тех, кто будет догонять и оправдываться. Больше не из тех.

* * *

До дома я еду примерно полчаса. Пока в пути, быстро набираю Мелиссу и убеждаюсь, что у нее все идёт хорошо, что ещё больше разжигает обиду на Раяна.

Прошу таксиста ехать быстрее и отключаю телефон, стараясь перестроить мысли.

Я чувствую себя разбитой. В груди сильно ноет, а на глаза выступают слёзы. Я даже не знаю, что больше меня подавляет, расставание с Себастьяном или поступок Раяна. На душе так паршиво, что хоть волком вой.

Когда переступаю порог дома, Мелисса встречает меня беспокойно и пытается обо всем расспросить. Мои ответы не удовлетворяют ее, она расстраивается, хотя пытается не подать виду и давить не осмеливается.

Чувствую себя ещё паршивей из-за того, что обидела ее своей отстраненностью, но у меня даже не хватает сил, чтобы просто попросить у нее прощения.

Выдавив из нее обещание перезвонить, когда доберется домой, я провожаю ее и занимаю себя ребенком. Телефон все же приходится включить, чтобы получить ожидаемый звонок от Мелиссы и… Больше ничего.

Ни одного пропущенного вызова.

Раян не поехал за мной. Не стал догонять, звонить и объясняться, что только подтверждает его причастность к состоянию Себастьяна.

Господи, кем он стал? Когда вспоминаю его утреннее появление, я отчётливо понимаю, что кровь, которой была пропитана его одежда, явно чужая. Он ранен, но в данном случае порез на его боку действительно можно назвать только царапиной. Мне страшно думать о том, во что он ввязался и какие могут быть последствия. Настолько страшно, что мысли просто затапливают меня, словно бурная река после наводнения. Неужели Дориан был прав?..

А ещё Себастьян… Все кончено.