С ним была делегация из десяти человек. Все статные и широкоплечие — явно сильные войны. У каждого за спиной висел лук и колчан, на бедре палица.
— А ты, как я полагаю, Нумулан? — поинтересовался султан.
— Верно…
Второй сын хана пренебрежительно посмотрел на труп генерала и перешагнул через него. На его пути стояли несколько солдат, но он их даже не заметил и, растолкав, как каток направился к султану.
— А мы тебя заждались! Садись, ешь, пей, веселись, и потом обсудим дела, — предложил Сулейман гостям свободные места за соседним столом по левую руку от себя.
"
"Оценив место, Нумулан остался недоволен. Он подошел, взял одной рукой широкую скамейку, на которой им предлагалось сесть, и поставил напротив султана.
— Раз уж мы на равных, то я хочу сидеть напротив тебя, султан Сулейман, — садясь, произнес главный монгол.
Двое военачальников, сидящих чуть дальше от повелителя, подскочили.
— Неслыханная наглость!
— Что этот узкоглазый себе позволяет?
Сын хана только повернул голову и нечитаемым взглядом оценил выскочек.
— Ха! — обрадовался султан. — А ты мне уже нравишься! Дерзкий, властный! Подстать всей вашей стране! Хвалю! Позабавил ты меня!
Сулейман благосклонно кивнул, чтобы военачальники успокоились и сели. Остальные из делегации расселись рядом со своим господином. Вновь заиграла музыка, и бедные наложницы начали танцевать, а слуги забегали с блюдами.
— Скажи, султан, почему тебя называют Смеющимся? — спросил Нумулан, откусывая ножку индейки. — Я наслышан о тебе. Поведай, какая из историй правдивая?
— О, а что именно ты слышал? — с интересом наклонился к нему султан Сулейман.
— Например, едва выйдя утробы своей матери, ты сразу рассмеялся, — рассказал монгол.
— Хмм… Такого не припоминаю. Это к моей матери, но она сейчас далеко на юге, в отпуске. А что еще?
— Народ говорит, что ты по смеху можешь определить, сильный человек или нет. Ну и с враньем то же самое…
— Какая глупая теория…
— Тогда поведай, какая истинная?
— На этот вопрос люди сами находят ответы. Но у нас встреча по другому поводу…
— Ты говорил, что сначала веселье, а я пока вижу только танцующих полуголых баб, да еду на столах.
Где развлечения? — удивился Нумулан.
— О чем ты говоришь?! Разве это не развлечение? — и султан показал на наложниц. — А музыка? Лучшие исполнители со всей Османской Империи! Они считаются лучшими во всем мире, между прочим!
— Ну да, как же… — вздохнул монгол. — Это не развлечения, а постная херня какая-то.
— Да? — Сулейман оскалился.
