Едва дверь открылась, как я резко развернулась. Это и правда был он. Эл смотрел на меня не отрываясь, а в его глазах к обычной ярости примешивалась какая-то обреченность. Я постаралась как можно незаметнее сглотнуть ком в горле.
– Подойди.
Секунду поколебавшись, он сделал шаг вперед."
"– Ближе.
Он был одет также, как и вчера на аукционе – в одну набедренную повязку, поэтому мне стоило большого труда не опустить смущенно глаза. Тело Эла было словно слеплено гениальным скульптором: широкая грудь, крепкие бедра, четкие линии мышц, на которых играли тени.
Почему в такое совершенное тело оказалась заключена столь гнилая душа?
– Ты стала плохо видеть? – Эл усмехнулся, а один край его губы при этом пополз вверх.
В ту же секунду во мне взыграли обида и злость, копившиеся годами и не находившие выхода. Пальцы сами нажали на одну из двух кнопок на гладком пульте, и Эл согнулся пополам.
– А ты забыл приветствие? – Процедила сквозь зубы.
Эл вскинул голову, по-прежнему держась за живот. В его взгляде полыхнуло что-то настолько темное, что я на секунду пожалела о своей импульсивной покупке.
Он выпрямился, и мои глаза снова уперлись в стальные мышцы пресса. Они мелко сокращались – видимо разряд тока по-прежнему давал о себе знать. Я вопросительно выгнула бровь. Несколько раз сжав губы, Эл всё же произнес:
– Весь твой, госпожа.
Наверное, я должна была почувствовать какое-то удовлетворение, ведь враг сейчас корчился от боли у моих ног, но вместо этого меня душила обида.
Сделав несколько глубоких вдохов, Эл отвел назад плечи и сделал еще один шаг ко мне.
Я чуть не дернулась назад, но вовремя вспомнила собственную команду подойти ближе. Мужчина смотрел на меня, брезгливо изогнув верхнюю губу и ожидая дальнейших указаний.
Я обошла его по кругу и остановилась за спиной. Когда глаза, полные ярости, перестали преследовать меня, дышать стало легче. Мои глаза подмечали все шрамы – парочка крупных на груди и животе и россыпь мелких на спине. Забавно, но как минимум три из них были оставлены мной.
После вывернутой руки я быстро поняла, что наше с Элом существование перешло в режим «убей или будешь убит». Я не стала девочкой для битья и при любой возможности гадила Розвуду. Это превратилось в некое извращенное соревнование без правил. Даже если у Эла и были какие-то причины для ненависти на первом курсе академии, то к шестому мы ненавидели друг друга уже просто за все то, что сделали в предыдущие годы.
Я подняла руку и обвела шрамы пальцами, не касаясь кожи.
