Стоило ему только подойти к девушке, ее щеки моментально розовели, а дыхание учащалось. Егору это нравилось. Нравилось ощущение ее беззащитности перед ним. Это было неправильно. Это было необоснованно. Это было абсурдно! Ведь он стремился к тому, чтобы Стася стала сильной. Только точно так же, как Стася хотела быть его слабостью, он желал быть ее изъяном. Каждый раз, сохраняя условленную дистанцию, Аравин предвкушал то мгновение, когда получит ее обратно. И ему было совершенно наплевать, что потребуется для этого сделать.
Стася ослепляла его. Она порождала внутри него безграничные, болезненные, пугающие чувства. Поначалу его это лишь отталкивало. Но сейчас – нет. С недавних пор, он буквально жил этими мгновениями."
"Сладкова не поворачивалась. Запрещала себе смотреть на стоящего рядом мужчину. Взгляд исключительно перед собой. Она должна была избегать любого зрительного контакта. И без того сердце сходило с ума.
– Чем занимаешься? – этот вопрос на самом деле не имел никакого смысла.
Благодаря Грише, Аравин круглосуточно детально проинформирован.
Периферическим зрением Стася уловила, как Егор развернулся и присел на металлическое ограждение. Мало того, что ей стало сложнее игнорировать его взгляд. Мало... Ветерок качнулся со стороны Аравина в ее сторону. И ноздри, уловив запах его парфюма, раздуваясь, жадно захватывали воздух. Ей хотелось застонать. А потом просто закрыть глаза и дышать. Дышать. Дышать.
Но в новых условиях так делать нельзя было.
– Все тем же, – с показным безразличием пожала плечами. – Хожу в секцию по боксу. Иногда в кино. Записалась на новые языковые курсы.
– Какой язык?
– Испанский.
– Хороший выбор.
Вторая пауза.
Скомканное мыслеобразование в голове. Простые слова ей приходилось вспоминать. Со странным усилием складывать их в предложение.
– Как подготовка к бою?
Это был действительно важный вопрос. Только задавать его тоже не имело смысла. Аравин никогда не отвечал развернуто.
– Нормально, – скупой и ожидаемый ею ответ.
Третья пауза.
Их дыхание совершенно бесконтрольно становилось чаще и громче.
– Рисуешь?
Убрав за уши разлетающиеся пряди волос, Стася незаметно сглотнула и отрицательно качнула головой.
– Нет, не рисую.
– Почему не рисуешь? Разве тебе не нужно было на этой неделе сдать работу в художественную школу? Почему, Стася?
– Преподавателю перестали нравиться мои рисунки.
