Фокусируя своей внимание на ринге, Сладкова встретилась взглядом с Егором и, превозмогая себя, улыбнулась.
«Сделай это, чемпион!»
«Я сделаю это!»
Лишь благодаря одному ее присутствию Аравин ощущал отличительную ответственность. Чувствовал в себе необузданную силу. Стремление быть выше, лучше, достойнее. Ради нее. Для нее.
Динамит поднялся на ринг по-королевски. Демонстративно раздувая мышцы, и посылая Аравину убийственные взгляды.
Никто не сомневался в том, что бой начнется активно. Невооруженным глазом отмечалось, насколько боксеры агрессивно настроены.
Только и ждали стартового гонга, словно два хищника, готовых сражаться за территорию. Они создавали вокруг себя такое мощное силовое поле, что толпа чувствовала отклик их энергетики в собственных грудных клетках.
И вот первый гонг прозвучал.
Противники атаковали друг друга одновременно. Ни один из них не мялся у своей позиции, не изучал поле боя, не примерял силу. Оба знали, кто они, и зачем вышли на ринг. Не рассчитывали сдаваться без жесткого боя.
Не владели подобными мыслями и качествами в своих арсеналах.
Стася напряженно следила за раундом, кусая губы, и время от времени выкрикивая какие-то ободряющие слова. Сомневалась в том, что Егор способен ее слышать, но так сильно волновалась, что молчать уже просто не могла.
Трибуна следила за поединком тише обычного. Затаив дыхание, отслеживала малейшее перемещение боксеров по рингу и каждую, даже самую незначительную, атаку.
С возрастающим азартом впитывали сумасшедшую скорость, звериную мощь, отточенные комбинации и удары.
С обоих углов ринга.
Первый шок получила публика в начале пятого раунда. Все произошло слишком быстро, как чаще всего и случается в боксе. Аравину потребовался один удар, чтобы свалить Труханова на пол. Стася внимательно наблюдала за поединком, но в тот момент ей показалось, словно бы она отвлеклась, и на одну-две секунды потеряла связь с действительностью. Вроде бы, стояло на ринге два боксера, моргнула – Динамит на лопатках.
Поднялся на ноги быстро, едва рефери выкрикнул «два».
Двинулся на Егора серией жестких ударов.
– Сдохни, – зло зашипел Труханов. – Вместе с сукой твоей тебя закопаю.
Что-то щелкнуло и задымилось в сознании Аравина. Стало трудно сосредотачиваться и следить за техникой.
Ярость и хаос поглотили его. Исчезли четкие распределения. Безликим тепловым пятном стал для него соперник."
"Убить его захотел. Палачом выступить.
Наплевав на нормы и правила, позволил своему зверю главенствовать.
