Я – Легенда 2: геном хищника

А ещё перед ним лежал мёртвый «искатель», и самая длинная лиана покачивалась, уткнувшись в грудь мертвеца. Я сначала не понял, что она делает, но потом раздался чавкающий звук, а кусок лианы возле тела расширился, будто что-то в себя впитал. И эта масса, как на лифте, поехала вверх внутри… Лианой уже язык не повернулся это назвать, скорее, шланг или хобот, подключённый к насосу внутри гнезда.

Когда содержимое достигла верха, гнездо засветилось слабым бледно-жёлтым светом и расширилось. До этого тёмные стенки растянулись, и на просвет стали видны силуэты мельтешащих внутри мелких гадов.

Голодных и агрессивных по отношению друг к другу.

— Приятного аппетита, — прошептал я, кивнув и спиной поднимаясь по ступенькам на фиг из этой башни. — Кушайте, кушайте…

Вернулся через минуту, в одной руке — топор, в другой — канистра с бензином. Размахнулся, рубанув боковым ударом молчуна по голове. Попал ровно туда, куда и целился, прямо в стык челюстей. Не стал разглядывать, куда вылетела «вставная челюсть» и на сколько частей разлетелась.

Туда же кинул и испачканный топор и начал щедро поливать всё бензином. Молчуна, «Искателя» и особенно плотно хобот, который явно успел засосать то, что вылилось на фанатика. Шланг взбесился, начал слепо хлестать по стенам. А я уворачиваться и плескать бензин на потолок и на стены. Потом и пустую канистру туда метнул, кинул спичку и бросился вверх по лестнице."

"— Пофиг, что палево, — прошептал я, закрывая за собой дверь. — Но такое счастье за спиной не нужно. Подходим по двое…

Последнюю фразу я уже сказал не себе, а сразу трём молчунам, появившимся на главной дороге.

Тоже низкие и широкоплечие, в лохмотьях, через которые проглядывалось кожа и кости. Кости выпирали, а кожа приобрела эффект то ли пергамента, то ли мумификации.

Двигались они бесшумно. Если и скрипели потёртыми протрузиями, то за спиной у меня уже тоже трещало. Ещё и в дверь кто-то ударил, обдав горячим воздухом. Живучий труп, однако. Я подпёр дверь, дав ей время немного погореть, и когда дистанция для стрельбы стала более чем уверенной, выстрелил в челюсть первого молчуна.

Его голову мотнуло в сторону, а обратно он повернул уже только остатки черепа. Лоб и стёсанный выстрелом нос, а в глубине голый позвоночник с ошмётками кожи по бокам. Остатки черепа, видать, перевесили, молчун кивнул и рухнул на землю. А я тут же выстрелил во второго, даже с лучшим результатом — башню снесло полностью. Я закинул двудулку на плечо и схватился за шест с петлей.