Когда! Надо же, она говорит «когда». Не «если», а «когда». Она ничего не понимает. Стиснув зубы, Трошин резко обернулся и ухватил ее за руку.
— Пустой? Ты говоришь, он пустой? Иди сюда. — Николай рывком подтащил упирающуюся Маринку к краю котлована. — Смотри, смотри внимательно! Пустой, ты говоришь? А кредит тридцать миллионов посреди него лежит, ты разве не замечаешь? А под ним весь мой бизнес заложенный, ты тоже не видишь. А рядом с бизнесом дом, его я тоже заложил ради этого котлована. Ты ничего этого не видишь? А семью мою, которая в этом котловане жить будет, если я уеду, ты тоже не видишь?
— Но ты же сам, — губы ее дрожали от волнения, а ресницы не переставая метались вверх и вниз, пытаясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы, — ты же сам уговоривал меня.
Я даже не стала подавать документы в Питер. Ты сказал, что в Новосибе у тебя есть возможность начать новое дело, что у тебя там друзья, что мы будем там жить. Жить вместе! — Последние слова она выкрикнула ему в лицо, вырывая руку, которую он все еще держал.
— Ладно, чего уж теперь орать? — После того как правда была произнесена, ему стало гораздо легче, и теперь хотелось одного: обойтись без скандала, ну или хотя бы без большого скандала. — Так вот оно все вышло.
— Так у тебя все вышло, — пробормотала Марина. — Сначала вошло, потом вышло, а ты и вовсе ни при чем вроде как. Колик, неужели ты сам не понимаешь, так же нельзя! И я, дура, о чем я раньше думала? Это же подло, Колик. Все, что ты делаешь, все подло.
Тебе ведь на всех наплевать. Только раньше, когда ты передо мной перья распускал, ты плевал на свою семью, а теперь, когда она тебе на дне этой ямы мерещиться стала, ты на меня плюнуть решил."
"Трошин вздохнул, но не проронил ни слова в ответ. Влезать в спор с разъяренной женщиной представлялось ему верхом глупости, тем более что эта женщина в чем-то, возможно, была права. Да, именно так. В чем-то и только возможно. Зачем делать из него негодяя, разве это справедливо? Почти год им было хорошо вместе, даже очень хорошо.
Оба были довольны. И что из этого следует? Да только одно: надо сказать друг другу спасибо и идти дальше. Только теперь каждый пойдет своей дорогой. Но разве женщина способна такое понять? Да была бы это настоящая, взрослая женщина! А когда ей только исполнилось восемнадцать, что у нее в голове вообще может быть? Там, по-любому, мозг еще не сформировался.
— Вы посмотрите, он еще улыбается, — окончательно вышла из себя Маринка.
