— Обнулить, значит? — уточнил Илья, беря в руку полный почти до самого края бокал.
— Ну да, — ухмыльнулся Михаил Эдуардович. — А что такое, слово непонятное?
— Нет, со словом как раз все ясно.
Звона бокалов было не слышно из-за гремевшей на полную мощь музыки. Ресторанный ансамбль, отыграв положенный ему отрезок времени, удалился на перерыв, а зал наполнился ритмами танцевальных хитов прошлого столетия.
— Ну что ты, как неродной? — залпом опустошивший свой бокал Головков недоуменно глядел на Илью.
— За знакомство ведь пьем, не абы как.
— Я думал, за обнуление, — хмыкнул Лунин и нехотя допил остатки коньяка. Не расслышавший его слов Михаил Эдуардович одобрительно кивнул.
— Молодцом! Вот это я понимаю, вот это по-нашему. Ну что, пойдем на танцпол? А то там девчонки без нас скучают.
И Лунин пошел. Вначале он лихо отплясывал под гремевшие из многочисленных динамиков Modern talking и «Ласковый май», затем, когда на эстраду вновь вышли музыканты, танцевал с внезапно нашедшейся Ольгой Дмитриевной, Яной Георгиевной, еще какими-то женщинами, одна из которых чрезмерно к нему прижималась и горячо шептала на ухо:
— А он смотрит? Посмотрите!
— Смотрит он, смотрит, — раз за разом отвечал Илья, которого одновременно возбуждали прикосновения горячей, упругой груди партнерши и смущали мрачные, долгие взгляды стоящего у колонны мужчины, имени которого Лунин так и не выяснил, но узнал, что тот служит командиром местного отряда немедленного реагирования, и это обстоятельство тоже его немного нервировало.
Последнее, что помнил Лунин, как, выпив для храбрости еще немного, граммов пятьдесят, коньяка, он пригласил на танец Шестакову. Возможно, за вечер аромат ее духов выветрился, а быть может, обонятельные рецепторы Ильи, под воздействием избытка алкоголя на время утратили свои функции, но того нежного, едва уловимого, но чертовски приятного запаха, который так понравился ему при первом танце, Илья не почувствовал. Чтобы окончательно убедиться в этом обстоятельстве, он, склонив голову, ткнулся носом в шею Ирины и глубоко втянул в себя воздух, закрыв при этом глаза, чтобы ничто не отвлекало его внимание.
— Илья, — прошептала ему на ухо Шестакова, — что вы делаете? На нас же смотрят."
"— Смотрят? А зачем они смотрят? — удивился Лунин, сильнее прижимая к себе мягкое теплое тело, такое близкое и такое манящее. — Пусть отвернутся. Тоже мне нашли экспонат.
Потом в голове у него все смешалось.
