Сейчас надрывался тот, номер которого знали немногие, считаные единицы, а звучащая мелодия, даже несмотря на то, что телефон лежал экраном вниз, давала понять, что на звонок надо обязательно ответить.
— Сиди тихо, — коротко приказал губернатор Кольцову, поднося телефон к уху. — Да, Михаил Дмитриевич, слушаю вас.
— Слушаешь, это хорошо, — насмешливо зазвучал голос в смартфоне, — а то, говорят, приболел ты, Иван Юрьевич, а что за болезнь, никто и не знает. Мало ли, вдруг со слухом проблемы или с голосом.
— Не жалуюсь, Михаил Дмитриевич, ни на то, ни на другое, — пытаясь сохранить хладнокровие, отозвался Сергиевич.
— Да тебе голос особо и не нужен, — собеседник губернатора коротко хохотнул, — ты ведь у нас, слава богу, не Паваротти. Главное, чтобы у тебя мозги не отказали. Я ведь правильно рассуждаю? — сурово уточнил он у Сергиевича.
— Вам виднее, Михаил Дмитриевич, — не смог сдержать раздражение Иван Юрьевич.
— Понятно, что мне виднее, — согласился Михаил Дмитриевич. — Вот только у меня сомнения возникают, все ли у тебя с мозгами нормально.
Ты должен был еще два дня назад, — собеседник губернатора на мгновение замешкался, подбирая подходящее выражение, — отчитаться о проделанной работе. И что? Я никакого отчета не вижу.
Сергиевич вздохнул. Объяснять, что весь отчет, упакованный в одинаковые, по пятьдесят килограммов весом, сумки, исчез в никому не известном направлении, было глупо. Особенно было глупо делать это по телефону.
— У меня возникли непредвиденные сложности, я бы сказал, катастрофического характера, — смог, наконец, выдавить из себя Иван Юрьевич, — мне нужна отсрочка, чтобы подготовить все документы, причем серьезная отсрочка.
Может быть, даже стоит вести речь о том, чтобы несколько уменьшить нашу отчетность, только, наверное, это не телефонный разговор.
Мобильный на некоторое время замолчал. Сергиевич взглянул на экран. Нет, соединение не прервалось. Таймер одну за другой отсчитывал секунды разговора, точнее, секунды напряженного молчания.
— Жду тебя завтра к обеду, — сухо прозвучал голос в телефоне, — прилетишь, отзвонишься. Но учти, если ты не сможешь все вразумительно объяснить, назад полетишь уже не губернатором Сергиевичем, я тебя уверяю. А может так статься, что и вовсе назад не полетишь, задержишься на некоторое время. Лет эдак на восемь. — В телефоне вновь послышался короткий смешок. — До завтра!
— Всего хорошего, — ответил Иван Юрьевич уже отключившемуся собеседнику.
