Спал он, спал весь вечер!
— Значит, время убийства вам неизвестно?
Илья вывел в лежащем перед ним на столе открытом блокноте здоровенный, на пол-листа, вопросительный знак и тут же с удивлением услышал:
— Почему не знаю? Знаю, конечно!
— И что же вы знаете, Татьяна Васильевна? — устало вздохнул Лунин. — И откуда, прошу прощения, эти ваши сведения взялись?
— Ну, во-первых, я еще сама из ума не выжила. Если меня раз за разом пытают, где был Толик, с восьми до одиннадцати вечера, то, наверное, это неспроста. Да и обо мне самой они то же самое вызнавали.
— Логично, — буркнул Лунин, делая пометку «20–23» в своем блокноте, — а что, есть еще и во-вторых?
— А во-вторых, у нас не Москва и даже не этот ваш Среднегорск, — судя по интонации, Среднегорск тетке явно не нравился, — на весь Одинск и сорок тысяч народу не наберется, а у нас в Ясачке всего-то домов триста будет. Все друг друга знают, либо сами, либо через соседа.
— И что сказал сосед? — Илья подпер щеку ладонью, приготовившись к очередной долгой тираде.
— Сосед? — Лицо Татьяны Васильевны недобро потемнело. — Сосед, чтоб ему, лупоглазому, пусто было, ничего не говорит, а вот у Ленки сын, тот еще, слава богу, нормальный, рассказал, как есть.
— Он что, в полиции работает или в комитете? — уточнил на всякий случай Лунин.
Татьяна Васильевна удивленно уставилась на племянника.
— В каком комитете? Комитетчиков же переименовали, лет тридцать назад.
— Я не о тех, — поморщился Илья, поняв, что тетка говорит о сменившем свою вывеску еще в девяносто первом году Комитете государственной безопасности.
— Следственный комитет, вот как здесь.
— Вон оно что, — сообразила тетка, — нет, он в полиции, капитаном работает, говорит, что преступников ловит. Уж не знаю, кого он поймать может, такой дурной малый всегда был. Может, и ты его еще помнишь, он тебя лет на пять младше.
— Вряд ли, — Илья сухо пожал плечами, — я, если честно, вообще мало что помню с тех лет, разве что, как на пруд ходили.
— Тогда ты его точно знать должен, — убежденно заявила тетка.
— Витек, он, считай, до самой школы по деревне без трусов бегал. Писался постоянно, так Ленка, чтоб не стирать каждый день, его так выпускала.
— Сейчас же не бегает? — Голозадого Витька Лунин вспомнить не мог, хотя, по правде говоря, не особо и старался. — Так что вряд ли узнаю.
— Ну что ты, — махнула рукой Татьяна Васильевна, — сейчас ему форму дали, солидно выглядит, да и писаться, кажись, перестал. Надо будет потом спросить у Ленки-то.
