Я, мои мужья и их любовницы

Ладно, с проблемами нужно сначала определиться, а после уж думать, как их решить. Да и что-то сделать с этим ноющим телом. Впрочем, я жива, относительно здорова, по крайней мере, бластомы какой-то там нет, и у меня есть сын.

Сын! У меня реально есть сын. Пусть и не полностью мой сын, но мы своих не бросаем!

— Госпожа Аделаида, вам плохо?

— Что? А, нет… — протянула я хрипло. — Мне хорошо.

— Может, лекаря позвать?

— Нет, лучше бульончика принеси, наваристого, — облизнувшись, попросила я.

У меня новая жизнь, мне силы нужны.

К тому же эта жизнь уже наполнена смыслом, я, что б его, мама!

И, пусть это будет самоуверенно с моей стороны, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы отплатить обидчикам Аделаиды по полной программе.

Оказывается, даже будучи смертельно больной в своем мире, я легко отделалась. Сейчас я на все сто процентов поняла, что такое беспомощность. Я сама не могла сделать ничего! Даже держать в руке ложку для меня было непосильной задачей!

Тело Аделаиды было настолько слабым, что мне реально казалось, что я попала не в тело молодой женщины, а в тело дряхлой старухи.

Болело все! Абсолютно! От пальцев на ногах до кончиков волос!

Впрочем, чего я хотела? Жива и хорошо.

Что не убивает, то делает нас сильнее! И я собираюсь стать сильной настолько, насколько это вообще возможно, чтобы защитить себя и теперь уже своего сына.

— Госпожа, вы больше не будете есть? — тихо уточнила у меня личная горничная Аделаиды.

Переведя отстраненный взгляд на женщину, я тихо вздохнула.

Да, это единственное, что я могла делать самостоятельно — дышать. Впрочем, дареному коню в зубы не смотрят.

— Буду, — упрямо выдохнула я, хотя на самом деле была совершенно не голодна.

Неважно, голодная я сейчас или нет, но мне нужны силы. Конечно, переусердствовать тоже не стоит, ведь насколько я могу судить, Аделаида не ела последние дни вообще. Но разве пять ложек пустого овощного супа — это достаточная еда для взрослой женщины?

Вот же, найду этих героев любовников, по року судьбы считающихся моими мужьями и оторву им головы.

Нет, пусть головы остаются. Я оторву им то, что мужчины ценят больше головы."

"Съев где-то пятнадцать ложек супа, я отправила горничную, сославшись на усталость, и начала гипнотизировать пошарпанную серую стену. Не знаю, то ли у Аделаиды были какие-то осложнения на фоне болезни, то ли я была слишком зла, но мой глаз жил собственной жизнью, дергаясь каждые несколько секунд.