«Смотрю в книгу, вижу фигу…» – отчего-то ему вспомнилась старая поговорка.
В его случае это была, конечно, никакая не книга, а монитор компьютера, но сути это не меняло.
В голове то и дело всплывали обрывки утреннего разговора. И чем дальше, тем больше. Артур на работе надеялся отвлечься, а по факту продолжал кипеть.
Ишь ты, забота его Эве не нужна. Общаться с ней – ни-ни. Пересели ее, Артур, в гадюшник, оплати половину стоимости и гуляй на все четыре стороны. Этого она от него хотела, так? Жалких копеек, которые выглядят как подачка, и на этом все?
Кем она его считала, раз думала, что он на такое способен? Он не последний говнюк на этой земле, чтобы поступать подобным образом.
Уж что-что, а достойное жилье, питание и прочее он готов обеспечить.
Эва хоть примерно понимает, сколько стоит купить для ребенка необходимое? Там одни игрушки стоят прорву денег, не говоря уже о всяких там одежках, коляске и прочих прибамбасах.
У Артура имелись три племянника и еще один на подходе. Он был в детской теме по самое не балуй.
Братья все уши ему прожужжали про то, какие вещи накупили своим детям. Хвалились, один другого перещеголять пытались. А его малыш чем хуже? Он не виноват, что его мать в свое время решила, что передком в жизни пробиться проще, чем мозгами.
Артур не понимал такого выбора Эвы и никогда не поймет. Как и не сможет оправдать.
Не понимал он и ее отношения к нему тоже. Не так уж сильно он на нее рычал, в конце концов, чтобы она устраивала ему за это выволочку. Многие на его месте поступили бы гораздо жестче.
Он еще был деликатен, неужели она этого не видела?
Есть Эва при нем не может, видите ли. Цаца какая, нервничает она. Ты посмотри, какая чувствительная!"
"А ему безразличны ее чувства. Вот совершенно!
Что ему Эва? Она ему совершенно не нужна, пусть думает о нем что угодно, ему до фонаря.
А то, что он ее хочет, так он половозрелый мужчина. Ему для хотения много аргументов не надо. Грудь есть, попа в наличии, еще и ноги красивые – комбо.
Но сколько бы он ни повторял себе, что ему безразлична Эва, на душе все равно было погано из-за того, что она так его воспринимала, считала последним гадом.
К тому же не стоило забывать, что отрицательные эмоции беременной женщине точно не на пользу.
Да, черт подери, он о ней беспокоился.
Точнее, не о ней, а о ребенке, конечно же. Исключительно о ребенке, который потенциально может быть его.
Главное для него – ребенок. И точка!
А все-таки на месте спокойно не сиделось.
