Я на тебе никогда не женюсь

— Какие — такие? — тут же прицепилась я.

— Пьянеете быстро.

— Я не пью! — обиделась я. — И это не эйфория. Настоящая эйфория наступает, когда успех. Вот, к примеру, ты полгода паришься, бегаешь по всему селу, уговариваешь мужиков в самодеятельность поиграть. В спектакле Народного театра поучаствовать. Улыбаешься им во все тридцать два зуба, с женами или договариваешься, или ссоришься. Потому как они все с подозрениями. А вдруг я на их законных лиходеев виды имею. С детьми в салочки играешь, пока репетиция идет. С директором клуба и завотделом культуры бодаешься, потому что тебе нужны новые костюмы, реквизит, декорации, а в бюджете на это денег нет.

«Денег нет, ты ж понимаешь! Выкручивайтесь, Ангелина Игоревна, вам не впервой»! Но вот вроде бы все утряслось. Спектакль отрепетирован, декорации собраны, реквизит на местах, и даже капризный звукорежиссер уже все понял, запомнил, в нужных местах пометочки сделал. А на генеральной репетиции прима вдруг обиделась на что-то. Причем даже сама не знает — на что именно. Фыркнула, ножкой топнула, подолом махнула — и нет ее. А завтра уже премьера…. И она проходит под гром аплодисментов. Потому что ты режиссер этого самого спектакля. Потому что не имеешь права на провал. Потому что…. Потому что ты натягиваешь нужную маску на лицо, наряжаешься в костюм, ушитый на живую нитку. Габариты у вас с примой совершенно разные. И сама выходишь на сцену. Или встаешь к пульту — потому что звукорежиссер вдруг решил снять стресс свеженьким первачом. Или…. Этих «или» бывает столько, что проще забить на все и уйти в закат. Но…. Стискиваешь зубы и идешь. На сцену, в суфлерскую будку, к механизму, который занавес раздвигает….

А потом зал взрывается аплодисментами. Но ты все еще не понимаешь, что премьера сыграна. Что ее приняли. Что теперь снова надо ругаться с начальством, выбивая автобус, машину, телегу, сани — да что угодно, лишь бы выехать хотя бы два-три раза со своим спектаклем в соседние села.

А пока тебя под руки вытаскивают на поклон, потом тащат за накрытые столы — святое дело, что ты! Эйфория приходит после второй рюмки чистейшего самогона, крепость которого ты и не сразу осознаешь.

Где-то «под ложечкой» расправляется тугой комок, дышать становится не в пример легче, руки перестают дрожать и мир становится прекрасным….

— Так ты еще и артистка! Лицедейка! — неизвестно чему обрадовался Голос. — Это упрощает!

— Вообще-то, я в детской библиотеке работаю, — решила обидеться я. — Режиссура в прошлом. Ушли меня из клуба.