Я на тебе никогда не женюсь

 — Стихия тебя признала, да? Давно?

— Да почти сразу, — отмахнулась она. — Как только я всерьез занялась медитациями, так и познакомились. Ты что-то хотел? Мне же не надо сегодня с тобой?

— Надо, Ангелок, надо, — вздохнул я, приготовившись с головой нырнуть в ее испуг. — Сегодня приезжают наши курсистки. Ректор распорядился, чтобы все прибыли на встречу. Все студенты и преподаватели.

— Я ж вроде не то и не то?!

— To, милая…. Лорд Вайзер-таль распорядился зачислить тебя в штат. Ассистентом на кафедру огневиков.

— Что — и зарплату платить будет? — округлила смеющиеся глаза Ангел.

— Будет.

— Так это ж замечательно! Заживем! А чего ты такой сосредоточенный?

— С девушками прибывает сопровождение. Отряд личной королевской охраны.

— Многовато мужиков на тридцать девушек, ну да ладно, справитесь. Что еще?

— С отрядом прибывает и лорд Джай-таль Съеврин.

***

— Образумился?

Старый лорд Съеврин величественно восседал за столом в своем кабинете и внимательно рассматривал своего внука. Джай выглядел непритязательно.

Куда-то подевался и надменный взгляд, и внешний лоск, оставив лишь осунувшееся лицо, да ссутулившиеся плечи. И это всего пара-тройка недель без помощи и поддержки семьи.

— Образумился, — хмуро буркнул внук, который считать себя образумившимся вовсе не собирался, но куда денешься, если работа ему так и не подвернулась. В наемники, как он думал вначале, идти не хотелось. Уж больно там смертность высокая, да и особого героизма не предвидится. А рисковать своей ценной шкурой Джай-таль вовсе не собирался.

Еще чего! Нет, если б это была служба в королевской гвардии, с приличным содержанием…. К тому же форма у гвардейцев красивая: черные облегающие бриджи, белоснежная рубашка с кружевами на воротнике и манжетах, широкий черный пояс, черный же короткий плащ, расшитый серебром, и черные высокие сапоги, прикрывающие колени.

— И как оно, на подножном-то корму? — полюбопытствовал дед. Внук скроил кислую физиономию и перевел взгляд за окно. Там золотились деревья и осыпалась листва.

И небо было необычно высоким и голубым. Как глаза ненавистной…. Стоп! Он же решил, что больше никаких мыслей об умирающей Алике.

Джай-таль поспешно опустил руку, уже привычно потянувшуюся к медальону, спрятанному на груди.

— Понятно, — неизвестно чему обрадовался дед. — Значит, не так уж и сладко…. Что — не нашел занятия по своим талантам? А ведь мог сейчас барствовать в свое удовольствие. Ладно. Сделаю для тебя еще одно доброе дело. Но учти — последнее.