Я научу тебя любить

Если можно обнять, прижаться, надышаться…

И он позволял. Снова говорил по телефону, но уже сидя на диване, запрокинув голову, уткнувшись подбородком в кудрявую макушку забравшейся на колени Ани, не подозревая даже, насколько этой макушке, да и ее обладательнице в целом, важно чувствовать вибрации его голоса, мягкие поглаживания по спине, стук любимого сердца…

Ближе к ночи Ане стало куда лучше. Настолько, что она решила достать ноутбук, взяться за один из рефератор. Устроилась в спальне Корнея на кровати, улеглась на живот, поставила ноутбук в изножье, а голые ноги в белых носочках бесстыже забросила на декоративные подушки.

Занималась своими делами, слыша, что за спиной, сидя по-человечески, Корней занимается своими. Время от времени проводит по девичьим ногам, дожидается, когда она оглянется, улыбнется, блеснет взглядом… Говорит что-то или просто позволяет губам дрогнуть в еле-уловимой… Ее любимой…

А потом снова каждый в своем ноутбуке. Каждый в своем деле. Каждый чувствует себя в безопасности. Каждый не тонет в тревоге.

Пока Аня не захлопнула крышку, облегченно выдыхая, позволила голове провиснуть, прокрутила ею, расслабляя шею…

— Закончила? — кивнула, услышав вопрос за спиной, улыбнулась, когда почувствовала новое поглаживание — от щиколотки до коленки… Поняла в очередной раз, что ночные чувства не вернулись. Его прикосновения больше не кажутся чем-то постыдным. Она подошла к краю пропасти, но он вытащил. Как и обещал. — Иди сюда. Поговорить хочу.

Аня оглянулась, увидела, что Высоцкий захлопывает свой ноутбук, ставит рядом, смотрит на нее, продолжая поглаживать кожу.

Смотрит спокойно, не то, чтобы нежно, но будто… Бережет. Помнит, конечно же… Все помнит. И пугаться его просьбы нет смысла. Даже если хочет поговорить серьезно, пожурить, научить, сегодня сделает это так, чтобы ее сердце осталось целым. Слишком хрупкое…

Аня исполнила просьбу. Как самой хотелось верить, повернулась довольно грациозно… Наслаждаясь вполне темным взглядом, подползла по-кошачьи, перебросила ногу, устраиваясь на мужских бедрах, с трепетом восприняла то, что он подтягивает ближе к себе, что не брезгует касаться после ночных отчаянных слез, обнимает, смотрит на пальцы, которые Аня устраивает на его плечах, потом в лицо…

— Не затягивай, пожалуйста, никогда, Аня.

Я знаю, что в этом есть моя вина. Я должен был предвидеть. И понимать, что ты сама вряд ли справишься. Но учитывай это. Я пропустил. Ты пострадала. Если ты чувствуешь, что сама не справляешься — говори.