Я научу тебя любить

— Это все как-то слишком… Не верится, честно вам скажу. Спасибо вам. От всей души спасибо. Я даже не знаю, что еще сказать…

Зинаида в очередной раз окинула взглядом свое новое жилье, потом опустила его на Аню, улыбнулась немного грустно, а может просто устало…

— Нам здесь будет хорошо. Правда, ребенок? — спросила, ожидая явно, что в ответ получит куда более радостную Анину улыбку, полные энтузиазма кивки кудрявой головы, может объятья даже. Ждала реакции девочки-ребенка. Да только…

Аня почему-то будто испугалась.

Сглотнула. Опустила взгляд — под ноги, потом на свои, сцепленные в замок, руки… Ничего не говорила несколько секунд. Потом снова на Зинаиду… Открыла рот, закрыла… Дальше — почему-то на Корнея… Который смотрел перед собой, немного сощурившись, куда-то вдаль. Будто бы в кухонное окно…

Зинаиде казалось, что он выглядит сейчас по-особенному холодным. Даже больше, чем обычно. Настолько, что по рукам готовы были пойти мурашки, если бы они не гуляли все то время, что она осматривалась…

— Бабушка, я… — Да только Аня, кажется, видела что-то другое.

Потому что начала, все так же, глядя на него… Прямо, открыто, бесстрашно… Так, что от одного только взгляда Зинаиду уже прошибла тревога…

Видно было, что девушке непросто, но она расцепляет пальцы, тянется… Почему-то к его локтю… И его это не удивляет. Он все так же смотрит куда-то вдаль, позволяя… Оплести, скользнуть вниз, по ладони, Аня переплетает, Корнея сжимает с силой… Сам остается равнодушным, а вот у Ани дрожат губы… И появляется блеск в глазах.

И уверенность. Достаточная, чтобы посмотреть на бабушку прямо, произнести:

— Я не буду переезжать, бабушка. Я… Останусь у Корнея. Мы… Мы вместе.

И пусть слова даются ей нелегко, но она делает все так, как должна, смотря в глаза женщины, ее вырастившей. Смело принимая все. И зажегшееся в них неверие, и сомнение, и непонимание…

— Анечка… — и даже страх. — Ребенок… Как же так…

* * *Корней понимал, что Зинаиде и Ане стоит поговорить наедине. Ушел в одну из спален, сославшись на срочный телефонный звонок.

Сидел на углу кровати, скролил ленту, чувствовал себя… Немного школьником. Но на душе было спокойно. Это даже не раздражало. Просто потому, что она, слава богу, нашла в себе силы.

Он готов был поддержать — не юлил ни на грамм, но взять на себя не смог бы. И продолжать отношения, превратившиеся в фарс, если бы струсила — тоже. Оставил бы здесь. Поговорил бы… Сегодня или завтра. Обрубил бы. Из уважения к себе.