Я научу тебя любить

В ответ на приподнятую бровь мотнула головой… Проходя мимо позволила себе скользнуть своим указательным по костяшкам его пальцев, получить новый взгляд с сомнением, когда прошла, а он повернул голову вслед за ней…

— Все нормально?

Услышать вопрос, улыбнуться шире, кивнуть уверенней, шепнуть:

— Да. Все хорошо. — Удовлетворив любопытство и успокоив, а потом снова разойтись… Осознавая, что просто взгляд на него отзывается куда сильней, чем все на свете слова и действия любого другого человека.

Как-то раз, набравшись смелости, Аня спросила, сказали ли ему что-то люди, мнение которых для него важно, относительно ее поведения на корпоративе.

Имела в виду, конечно, «старших коллег», за стол с которыми она идти, как его спутница, отказалась.

Корней не стал углубляться, просто пожал плечами. Потом хмыкнул, посмотрел лукаво, провел по бровям, произнес: «Самарский намекнул, что тебе бы гитару еще… И можно было без аниматоров»…

Заставив Аню покраснеть до корней волос, а сам же почему-то рассмеялся, услышав ее: «божечки, стыдно-то как…».

Успокаивать и переубеждать не пытался. Стыдно. И это хорошо. Хуже было бы, если не поняла, как вляпала — и себя, и его.

Кроме стремления справиться с последствиями своих действий на работе, Аня всерьез взялась и за просьбы Высоцкого, которые легкомысленно откладывала.

Он просил не затягивать с поиском бизнес-школ и магистерок. Она посвятила этому много времени и сил.

Отправила таблицей. Он похвалил… Но не посмотрел.

Отправила еще раз. Сказал, что помнит… И снова забыл.

Отправила в третий раз. Получила в ответ: «Точно, сегодня обязательно…». И замотался.

В итоге закончилось тем, что Аня устроила полноценную презентацию. После окончания рабочего дня притащила в кабинет Высоцкого доску, заставила открыть ее файл на ноутбуке, а сама с помощью листов и фломастеров изображала, в чем видит преимущества и недостатки каждого из вариантов.

Он явно был приятно удивлен. Натолкнул на несколько интересных мыслей касательно приоритизации. Резюмировал любимым: «умница, я понял.

Работаем в направлении». И даже глаза не закатил, когда радостная до невозможности Аня захлопала в ладоши.

Все же детство в ней по-прежнему пробивалось. Что ты с ним не делай. Но детство — это не всегда глупость, поэтому…

* * *— Ты сказать что-то хочешь? — заходившая на новый круг Аня оглянулась, поймала взгляд Корнея. Кивнула сначала, потом нахмурилась. Повернулась к нему, попыталась успокоить руки, опустила их вдоль туловища… — Сюда иди.