Я научу тебя любить

— Но я же понимаю, Корней! Это не случайность. Вы… Вы решили, что надо без «лишних ушей». Моих! Понимаешь?

— Не совсем, Аня. Внятно давай.

Корней сказал вполне мягко, но Аня все равно поморщилась. Обожала его «внятно», тут без сомнений.

— О чем вы говорили? — собралась, спросила, снова глядя на Корнея. Не стушевалась под его долгим и пристальным взглядом. Даже подбородок чуть вздернула, как бы приободряясь…

— Мы говорили обо всяком, Аня. Касающемся нас с…

— Да нет же, Корней! — и снова Аня сказала громче, чем стоило.

Сама поняла это, выдохнула… — Нет, Корней. Нет… Ты осознаешь, как это звучит? Я снова, как корова… Понимаешь? Вы с ба — два взрослых человека. А я… Ребенок. Но это же не так. Ты живешь со мной. Мы… Не семья, но… Почти семья. Ты должен… — Аня сказала… Сама испугалась, кажется, но на попятные не пошла. — Ты должен уважать меня. Ты должен относиться, как к равной. Ты не можешь… За моей спиной… Что-то говорить о том, что… Что настолько меня касается, понимаешь?"

"Если начинала Аня вполне бойко, то закончила, заглядывая в глаза уже откровенно с просьбой.

Не заставляй меня быть жесткой. Не заставляй меня отстаивать. Не заставляй меня… Злиться. Чувствовать неправильность. Обиду. Растерянность…

И если жизненный опыт и принципы подсказывали Корнею, что на эти просьбы стоит забить, то опыт с ней…

Заставил прикрыть на секунду глаза, выдохнуть, сначала потянуться рукой, которая так и была все это время выставлена в пригласительном жесте, к лицу, провести по бровям…

— Что ты хочешь, чтобы я пообещал, Ань? Что буду отпрыгивать, если кто-то вдруг захочет заговорить со мной о твоей матери? Или уши затыкать, чтобы не дай бог…

— Не утрируй, Корней.

Я хочу просто, чтобы… — Аня снова сделала паузу, опустила взгляд, потом подняла его. Смогла снова посмотреть серьезно, сказать так же: — Давай это будет мое дело. Куда ты не лезешь.

И вернуть слова, произнесенные однажды утром на кухне.

— А если нет, Ань? Если я не согласен? — Корней спросил, склонив голову. Не чтобы надавить, просто… Для понимания, как она все себе видит.

— Тогда ты лицемеришь. И требуешь от меня то, что не готов делать сам. Корней, я… Ты же не думаешь, правда, что мне так просто глотать обиду, тревогу, сомнения, когда ты говоришь… Что ""мне приснилось""? Когда ты не объясняешь, почему злишься, почему волнуешься, что не так? Подумай, что ты сделал бы, уйди я куда-то утром, а вернись с разбитыми руками… Ты бы смирился?

— Я — мужчина, Аня.

— А я женщина.