Я научу тебя любить

Аня ответила честно, Корней сказал негромко. Но не продолжил. Снова молчали. В Ане снова росла тревога…

— Я могу спросить? — в конце концов она не выдержала. Задала вопрос, внимательно смотрела на Корнея. Который сначала явно думал, потом только кивнул. — Что он хотел? Что-то происходит?

— Все нормально. Не переживай. Это наши с ним дела. Ты тут ни при чем.

— Но ваши с ним дела… Это… Мы с бабушкой, Корней… Я же понимаю… — Аня пыталась говорить аккуратно, тихо, ласково даже. Чувствовала, что Корней напряжен. Боялась, что начни она наседать — все закончится его «тема закрыта» и ее затаенной обидой, как следствие — возрастающим в геометрической прогрессии страхом.

Очень хотела… Чтобы они просто говорили. Честно. На равных.

— Я уволил его за то, что он провернул аферу с вашим домом. Если бы это был любой другой дом, Аня, я бы тоже его уволил. Дело не в тебе. Дело в том, что он сделал абсолютно непозволительную вещь.

— А что он хотел от тебя сейчас? — Аня снова спросила, идя по тонкому льду. У него границы.

У него в голове сидит: «я — мужчина, Аня». Он может в любой момент сказать: «стоп», но ей было очень важно, чтобы сейчас «любой» момент наступил не на этом вопросе.

— Перед поездкой в Вену он передал через ассистентку Самарскому анонимку. В ней — вывернутая наизнанку история вашего дома. Увольняя его, я предупредил, что если он появится на моем пути еще хоть когда-то — пожалеет. Он не послушался. Теперь… Пришел сказать, что жалеет.

— Это о нем ты говорил тогда… В номере… — Аня произнесла, глядя на Корнея с опаской.

Он кивнул с задержкой. В ответ не посмотрел. А если бы… Увидел, что она опускает взгляд, вздыхает… Ей немного больно и очень грустно. Она понимает поступок Корнея… Благодарна, потому что, что бы он ни говорил, это все же из-за нее… Но все равно становится не по себе… — Он… Он получит, что хочет? — реагируя на новый Анин вопрос, Корней чуть скривился.

— Нет, Аня. Он ничего не получит. Потому что он не понял, за что. Пусть учится. Ему слишком везло по жизни.

Это позволило поверить в абсолютную безнаказанность.

Звучало жестко. Звучало справедливо. Так говорил тот Корней, с которым она познакомилась когда-то давно. Так ведет себя Корней с теми, кто над коркой. И как же хорошо, что она под…

Мужская рука потянулась к девичьим коленям. Ему пришлось приложить усилия, чтобы отцепить Анины пальцы, потянуть кисть на себя, прижать тыльную сторону ладони к губам.

Аня следила за этим, будто со стороны. Он никогда так не делал.