Я научу тебя любить

Вот если бы была беременна… Я же о другом совсем думала бы. Ты знал, что делал… Просто я не додумалась… И там, на площадке, была девочка… Очень красивая… Я подумала даже, что себе такую же хотела бы… И у меня могла бы получиться, наверное. Русая. Волосы вьются… Щебечет себе что-то… Одна играет. Не с кем-то… И за ней бабушка наблюдала. Или нянечка. Я не знаю. Но сидела какая-то женщина напротив меня. Читала книгу, смотрела на малышку. Видела, что я тоже смотрю, но только улыбалась, не запрещала. Наверное, поняла, что мне это надо.

И я без злых намерений. Она просто хорошенькая такая была… Смотришь на нее — и улыбаешься. А я так хотела улыбаться… Мне это так нужно было… А в какой-то момент… Она обернулась, увидела женщину… Маму… — Аня зажмурилась, прерывисто выдыхая, снова сгоняя слезы. — Бросила все… Крикнула: «мамочка!»… — вытолкнула из себя слово, кривясь от утомившей боли. — Радостно… И побежала… По асфальтированной дорожке навстречу… И бабушка ей вслед: «Анечка, осторожно!»… — сделала паузу, сглотнула… — А Анечка бежит со всех ног… Не может осторожно… Ей очень хочется… Ей очень к маме хочется… Запнулась, полетела… Больно так, Корней, даже мне больно стало… Ладошками об асфальт… Проехалась… Расплакалась… Сидела, рыдала… На руки смотрела, маму звала… И она…

Не в силах справиться с эмоциями, Аня спрятала лицо в ладонях, затряслась… Из горла начали вырываться всхлипы…

— Тише, зайка… Тише… Если не хочешь — не продолжай.

Я понял. Я все понял…

Корней пытался успокоить, но Аня замотала головой. Ей важно было рассказать.

Именно ему и именно сейчас.

Собралась, вздохнула. Только руки от лица не сразу убрала. Опускала сантиметр за сантиметром, глядя… На свои… Будто тоже сбитые… Ладошки…

— Она побежала к своей Анечке. — Глянула мельком на Корнея, а потом на них. — Рядом опустилась. Салфетки достала. На кожу дула, коленки щупала, успокаивала… Сама плакала, а дочку успокаивала… Им обеим больно было… Я это чувствовала… Им обеим было… И от этого обеим же легче… Малышка потянулась к маминому лицу.

Своими раненными ладошками, понимаешь? Стирала слезы… Улыбалась… А мама позволяла… И тоже улыбалась… И я не смогла… Я будто сломалась совсем. Вот тогда сломалась. Ушла. И всё решила. Поговорила с Ольшанским. Соврала, что нашла хорошее место, что там просили по возможности побыстрее… Что хотела бы закрыть все долги и… Я боялась, что две недели еще не выдержу. Опять хуже становилось. Но и бросить всё не могла. Нельзя всё бросать всегда. Люди же на меня рассчитывают.