Я научу тебя любить

И это понятно обоим. Потому что Корнея хмыкает, снова вырастает, смотрит в лицо.

— Я отпускаю руки, а ты их не распускаешь. Поняла?

Спрашивает, действительно разжимая пальцы. Следил, как Аня кивает, смотрит честно. Будто сама же верит, что сдержит слово."

"И снова…

Мужская рука опускается на бедро, подбородок ложится на подушку, дразня кожу на Анином плече прикосновением, а теплое дыхание путается в волосах…

Сама Аня аккуратно — миллиметр за миллиметром — опускает руки… Мешкает мгновение прежде, чем положить их на тянувшуюся поперек ее тела мужскую руку.

И снова он лежит с закрытыми глазами, а Аня смотрит в потолок. Слышит, как дышит он, и надеется, что сама дышит тише. Осознает… Улыбается, прикусывает уголок губ, еле заметно даже для себя передвигает пальцы чуть в сторону по его предплечью, чувствует, как он рефлекторно реагирует легким сжатием кожи на бедре.

И чувствует, как желудок переворачивается, когда руки снова летят вверх, а Корней снова же нависает.

— Не поняла, да? — спрашивает будто бы спокойно. Когда видит, что с улыбкой Аня справиться не смогла, щурится… Смотрит несколько секунд в глаза, а потом отпускает руки, становится на колени, берет свою подушку, заставляет Аню приподнять бедра, подкладывает.

Хватается за резинку шорт, тянет вниз, но Аня все же успевает — хватается за нее же, сдерживает, смотрит уже не игриво — испуганно.

— Кончишь — уснешь быстро. И мне спать дашь. Руки убери.

Слышит отрывистое, чувствует, как к щекам моментально приливает жар… И хочется бросить шорты, тянуться к ним…

— Я не… Я действительно п-просто с-спать… — начала что-то лепетать, держать за резинку, как за последнюю надежду… Да только бессмысленно. Потому что Корней отцепил пальцы, стянул вместе с бельем, отбросил, развел в стороны колени, потянулся уже к майке.

— Вверх подними.

Хотела бы и тут воспротивиться, но тон был таким требовательным, что не смогла. Подняла, прогнулась в спине, чтобы легче было снять…

Почувствовала дрожь, когда Корней отбросил майку куда-то за пределы кровати, уперся основаниями ладоней возле ее лица, чуть склонился, глядя хищно.

— Мы обсуждали с тобой, Аня. Ты должна думать, а потом делать. Не думаешь ты — буду думать я.