Сердце подскакивает куда-то в район горла, и я отчаянно пытаюсь не смотреть на парня, но взгляд сам собой возвращается к нему.
Волчонок в отличие от меня совершенно спокоен. В его взгляде нет ни смущения, ни неловкости. Наоборот, во всей его позе, в выражении лица, в расправленных плечах читаются уверенность и дерзость.
— Ой! — Прикусываю кончик языка и стараюсь вновь посмотреть куда угодно, только не на него. Чувствую, как голос предательски дрожит, будто я этих амбалов раздетыми никогда не видела.
Но со странной, неожиданной растерянностью быстро справиться не получается. — Извини.
Он усмехается, поднимая полотенце и неторопливо оборачивая его вокруг бедер. Позер чертов!
— Ничего страшного, — заявляет наглец, продолжая улыбаться.
Ситуацию спасает Саша, буквально втащив Мира обратно в раздевалку и бросив мне искреннее: «Извини». Киваю ему и почти бегом направляюсь в свой кабинет, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди.
Сижу за рабочим столом, уже пару часов вновь уставившись в экран планшета, но совершенно не вижу букв.
Они расплываются перед глазами, а в голове только одно: этот чертов Волчонок и его самоуверенная ухмылка."
"Провожу рукой по лицу, пытаясь избавиться от жара, который накрыл меня еще в коридоре. Это было неловко. Абсурдно. Глупо. И, что самое ужасное, я никак не могу выкинуть это из головы.
Откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Глубокий вдох, выдох. Должно помочь. Но не помогает. В груди почему-то все еще теплится это странное ощущение, которое мне не нравится.
Или, наоборот, слишком нравится, и именно это раздражает еще больше.
— Черт, — шепчу себе под нос, потирая виски.
Это просто физиология, Виктория. Это нормально. Ты взрослая женщина, и тебя не должно удивлять, что молодой, спортивный мужчина может выглядеть привлекательно.
Но черт возьми, почему это именно он⁈
Решительно поднимаюсь из-за стола и хватаю бутылку воды. Мне нужно остыть. Собраться. Переключиться. Я не должна думать о нем слишком много.
Да я вообще не должна о нем думать!
Если бы это было так просто… И дело ведь даже не в этой глупой ситуации с полотенцем, а тех мелочах, которые он успел для меня сделать с момента, как появился в команде. Крошечные, но такие значимые шажки, которые вопреки всему откликаются у меня в сердце учащенным биением и греют израненную, уставшую душу.
Качаю головой. Делаю еще несколько глотков воды и возвращаюсь к работе.
