— Третьяков! — Такая строгая и смешная. — Ты понимаешь, что это не может случиться? Это неправильно.
Я медленно наклоняюсь, пока наши лица не оказываются слишком близко. Вика не двигается, но я слышу, как участилось ее дыхание.
— Мне плевать на правила, Вик, — тихо говорю ей, склоняясь еще ближе к ее лицу, чувствуя, как между нами нагревается воздух. — Я сам решаю, когда мне тебя целовать.
Глава 16
Виктория
Я прижимаюсь спиной к двери подъезда. Сердце колотится так громко, что кажется, он слышит каждый его удар.
Мирослав слишком близко. От него исходит тепло, и эта близость сводит меня с ума. Она вдруг напоминает мне, как это, когда тебя касается мужчина не с целью употребить по назначению, а потому что хочет касаться. Это чувство настолько сильное, отчаянное и пугающее, что я едва не теряю контроль, но вовремя выныриваю на поверхность и упираюсь ладонями в мощную грудь упрямого футболиста.
— Ты не сделаешь этого, Мир, — нервно сглатываю, пытаясь вжаться в холодный металл и одновременно отодвинуть от себя парня.
— Ошибаешься, — хрипло, уверенно шепчет дикий Волчонок. Его губы уже почти касаются моих, дыхание обжигает, и я в мурашках. Вся-вся, от затылка, до пяток. Пальцы заледенели, а в животе так жарко, что хочется распахнуть пальто, чтобы остудиться.
Этот парень похож на большую, настырную печку, которая всегда согревает меня, наверное, даже не подозревая об этом. А я позволяю. И сейчас ведь тоже все позволяю этому сумасшедшему засранцу.
Так нельзя. Нет. У нас нет шансов. Слишком много «но».
Девять лет разницы в возрасте, Клуб. У меня за плечами брак, какой-то жизненный опыт, а он. Не нагулялся. Да и учиться ему нужно, карьеру строить, с девочками заигрывать. Зачем?
Меня током бьет от всех этих мыслей и еще сильнее бросает в дрожь от его близости.
Какая же дура…
Напрягаюсь всем телом. Он чувствует, забирается ладонями под мое пальто, сжимает их на талии и тянет к себе.
— Мир, в Клубе запрещено… — голос срывается, но договорить я не успеваю.
Его губы накрывают мои.
Такие теплые, живые, осторожные. Вместе с тем настойчивые, наглые и опытные. А я будто разучилась целоваться. Растерянно принимаю прикосновение, превратившись в одну большую мурашку от волнения и глупого смущения.
Да у него девчонок, наверное, было…
А у меня только муж. И поцелуев с ним было так мало, что я сейчас чувствую острый голод по наглым губам.
С ним? Боже, Вика! Не ломай парню жизнь.
Да-да, обещаю.
Но, видимо, не сегодня…
Волчонок не спешит.
