- Тридцать семь и два, однако, - всматриваюсь в шкалу, заодно делая серьёзнейшее лицо, - спать, только спать! – на самом деле, у него тридцать шесть и семь, но надо же как-то осадить его хотя бы на пару-тройку дней, - у тебя нос болит?
- Болит, - он сводит к переносице оба глаза, силясь разглядеть свою травму, чем вообще меня пугает!
- Прекрати так делать! Мы не знаем, что у тебя там внутри, ещё останешься косоглазым на всю жизнь! Вот, - выдаю ему пару таблеток сильного анальгетика и баночку с антибиотиком, я же не хочу, чтобы у него серьёзный бронхит разыгрался, хотя с таким запасом прочности, думаю, он бы и его победил без таблеток, - из баночки пей два раза в день, а обезболивающее прими сейчас, вторую оставлю на ночь, потому что таково свойство человеческого организма: всё плохое случается к ночи.
- А ты больше сегодня не придёшь? – жалобно и по-детски.
- Будет плохо, присылай за мной соседа, но сам пойми, я вторые сутки на ногах, уже просто валюсь!
- Прости, - винится, - ну хоть поцелуй перед уходом! – и я, затаив дыхание, чмокаю его в колючую щёку, но теперь уже так и мерещится этот чужеродный мужской запах… не мой.
- Всё побежала! – скорей ныряю в рукава пухана, шапку на голову, и только слышу вдогонку сожалеющее,
- Лучше бы я сейчас лежал в твоём лазарете! – делаю вид, что не расслышала, а сама бегу и думаю,
- Не лучше бы! Нисколько не лучше! Потому что только один человек, один-единственный мужчина в любом своём состоянии пахнет так, что мне не то что не противно, мне невыносимо сладко! Потому что он – мой!
Глава 7
* * *То, что у меня особенный нюх, я знаю давно.
Слишком острое обоняние иногда даже вредит. Не могу ездить летом в общественном транспорте в час пик, задыхаясь от всеобщего пота, как в конюшне. Не могу заходить в рыбный отдел, а если ещё что-то с душком залежалось на прилавке, вообще, убегаю. Все мои подруги курят лет с шестнадцати, я тоже пыталась, тошно! Не смогла. Родители даже предлагали податься в парфюмерное дело, надеялись выучить на эксперта по духам.
Нюхачом я не стала, просто сжилась со своим феноменальным носом.
Но однажды моё чудесное обоняние сыграло со мной злую шутку, и конечно, эта история напрямую связана с Игорем Стрельцовым…
Мне тогда было года двадцать три. Студенческие каникулы не то, что школьные – всего один месяц, да и тот скука, если приезжаешь домой, а друзей нет. Все куда-то подрастерялись. Моя компания теперь складывалась из однокурсников и соседей по общежитию.
